Гигантская густая тень скользнула ночному гуляке наперерез. Голубоватая бледная короткая вспышка подбросила тело в воздух; послышался глухой стук падения.
– Фенрир?! – узнала София голос Драко. – Что за?!...
– Мой сладкий голубок, я тебя давно здесь поджидаю! В прошлый раз нам наглым образом помешали. По твоей вине, щенок! Не стоит быть таким несговорчивым…
София крепче сжала палочку в повлажневшей ладони.
Малфой дергался, стоя на четвереньках, пытаясь оторвать руки от пола. У него ничего не выходило. В другой ситуации это выглядело бы забавным. Сейчас – противно и страшно.
Сивый, опустился на колени обнимая юношу.
– Убери руки, пес! – зарычал Драко. – Я тебе слова даю, мерзкая зверюга, сделаешь это – крупно пожалеешь!
– Наш голубок рычать пытается? – хохотнул Сивый.
– У меня руки не навсегда приклеились к полу!
– Я, пожалуй, рискну, – глумливо донеслось в ответ. – Ты слишком нравишься мне, чтобы так легко от тебя отказываться. Я все равно тебя отымею, высокомерный маленький ублю…
– Ступе… - начала, было, София, но оборотень успел среагировать быстрей:
– Экспелеармус!
Палочка вылетела у неё из рук.
– Гринграсс! - в голосе блондина слышалась такая ярость, которой сам Сивый с его стороны не удостоился.
– Так, так, так… Смотрите-ка, кто тут у нас? – хмыкнул оборотень. – Маленькая грязнокровочка? Баба за тебя вступилась, мой сладкий? Может быть, мне и её заодно…
– Что-то ты развоевался? – процедила София. – Кем ты себя вообразил? Половым гигантом?
Фенрир набросился внезапно. София не ожидала такой реакции и такой скорости. С обнаженных желтых клыков Сивого текла вязкая слюна, глаза его закатывались, он рычал, словно обезумев. И, хотя София твердо верила в авторитет дяди и в свою неприкосновенность, на одно страшной мгновение ей показалось, что её сейчас сожрут.
И тут Фенрира начала крючить. Кости с сухим хрустом выворачивались из суставов, тело билось в конвульсиях. Дико подвывая, вертясь, будто в брейк-дансе, Сивый катался по полу, скрипел зубами, царапал наполовину трансформировавшимися в звериные лапы руками отменный Малфоевский паркет.
София отползла в сторону. Драко подхватив её под руку, помогая подняться.
Где-то внизу захлопали двери. Факелы вспыхнули сами собой, ярко освещая отвратительную картину – оборотня в половинчатой трансофрмации.
С одной стороны к ним спешили Люциус и Снейп, с другой – сам Волдеморт.
– Что опять происходит? – устало вздохнул Темный Лорд, с любопытством ученого разглядывая корчившегося на полу Сивого.
– По-моему, он застрял в промежуточной стадии, милорд, – пожав плечами, прокомментировал Снейп, брезгливо подбирая полы мантии.
Брызги крови, обрывки шерсти и какой-то жидкости, похожей на лимфу, запачкали пол вокруг.
– Что за проклятие вы применили? – осведомился Волдеморт у Драко таким тоном, будто они вели научную дискуссию.
- Мы не применяли проклятий, - поспешила заверить София. - Фенрир напал на меня, отнял палочку, и я…я испугалась, а потом… с ним случилось это.
– Мило! Кто попытается это прекратить?
– С вашего позволения, милорд? – выступил вперед Снейп. – Финита инкантатум.
Мертвому припарки. Как колбасило беднягу, так и продолжало.
– София, надо что-то с этим делать, – покачал головой Темный Лорд. – Или убей его или сними проклятие.
– Паркет мне влетел в галлеоны, – сокрушенно вздохнул Люциус.
– Финита Инкантатум, – подобрав с пола свою палочку, произнесла София, всерьёз опасаясь, что заклинание не подействует.
Но крик смолк.
Лежа на спине, Фенрир Сивый смотрел на потолок, тяжело дыша и вывалив язык, застрявший между зубами.
К этому моменту в коридор уже сбежались почти все УпСы, находящиеся в поместье.
– Спектакль окончен, – оповестил Волдеморт. – Фенрир, хватит валяться, – поддел он его носком сапога. - Не могла же тебя девчонка всерьёз отделать? Вставай, будь мужчиной.
Раздавались подобострастные смешки.
Фенрир медленно встал. Его изрядно пошатывало.
– Милорд, я…
– Позволил себе слишком много? Увы! Вынужден засвидетельствовать: ты забылся.
– Я…
– Долго был мне полезен? Не отрицаю. Но только что в очередной раз доказал, что ты всего-навсего лютый зверь и среди людей тебе не место. Можешь переночевать здесь сегодня в последний раз. Завтра чтобы духу твоего не было.
– Милорд!