— Ч-черт! — воскликнули одновременно Гарри, Рон, Драко и Дерек.
— Нет, ну что за бескультурье! — вскинулась Лестранж. — Вы при девушках не можете не ругаться?
— А с чего это ты стала таким ярым поборником чистоты речи? — поднял брови Мальсибьер. — Да ладно, это так, к слову. А вот насчет дементоров — это действительно очень плохо.
— Ага, я теперь через шаг буду в обморок хлопаться! — фыркнул Поттер.
— Да Мерлин с ними, с твоими обмороками! Нам теперь в Хогсмид никак не пробраться будет! — всплеснул руками Дерек. — Дементоры, наверное, всю территорию школы оцепят!
— Так вы втихаря пробираетесь в Хогсмид? — ахнула Гермиона.
— Дай тебе волю, все секреты выболтаешь, — пробормотала Катрин, отвешивая напарнику крепкий подзатыльник. — Когда головой-то думать начнешь? Седьмой курс ведь уже, а не абы что! Ну да, Грэйнджер, мы ходим в Хогсмид без разрешения. Иногда. И даже не думай разболтать это Перси, иначе МакГонагалл узнает о том, что он…. короче, она узнает кое-что такое, чего знать не должна. И самолично после этого сдерет с вашего факультета баллов двести, как минимум!
— Я не стукачка! — обиженно воскликнула Гермиона. — И шантажировать меня тоже не надо!
— Катрин, угомонись, она никому ничего не выдаст, — охладил пыл старосты Гарольд. — Я за нее ручаюсь.
Карета остановилась.
— Я тебя с этим поздравляю! — буркнула Лестранж и, поправив мантию так, чтобы был лучше виден значок старосты, вышла.
— Нервная она сегодня какая-то, — вздохнул Мальсибьер и вышел следом.
За ним из кареты выбрались и остальные. Гермиона, махнув на прощание рукой Поттеру, поспешила к остальным гриффиндорцам. Среди более или менее оптимистично настроенной толпы учеников ало-золотого факультета своей кислой миной очень выделался Джереми. Рядом с ним, явно как-то пытаясь подбодрить своего друга, шла Джинни, которая так и лучилась счастьем не в пример тому, какой она была утром. На плече второкурсницы сидела белая крыса, нервно оглядывающаяся по сторонам.
— Это и есть та крыса, которую не должен есть Шинзор? — спросил Гарри.
— Ага, ее зовут Короста. Милейшее животное — круглые сутки спит и никому не мешает.
— Что-то мне подсказывает, что в этом году «милейшему животному» поспать не дадут! — усмехнулся Драко. — Не даром Грэйнджер книзла себе завела!
— Так ты думаешь, она это нарочно сделала? — не поверил Рональд.
— А то нет? Да ладно тебе, Уизли, это шутка! Грэйнджер же гриффиндорка! Какие уж там злые умыслы? Совпало просто.
Толпа учеников проследовала в Большой зал. Заколдованный потолок был затянут тучами. А за учительским столом, как и опасалось «Слизеринское трио», действительно сидел Сириус Блэк. Оставалось только надеяться, что у третьего курса преподавать будет не он, а Люпин. Остальные слизеринцы на появление Блэка, им всем откуда-то хорошо знакомого, благодаря моральной подготовке Катрин отреагировали довольно-таки спокойно. Во всяком случае, они просто сделали вид, что не увидели его.
Когда все расселись за столами своих факультетов, перед учительским столом установили табурет с Распределяющей Шляпой. В Зал вошла Минерва МакГонагалл, за которой следовали первокурсники.
— Говорю же тебе, с самого начала у них на мантиях герб Хогвартса, а галстуки золотого с черным цветов! — Рон толкнул локтем Малфоя, привлекая его внимание к вошедшим.
— Ну и что? Я это и так знаю!
— Я тебе говорю: цвета формы меняются на факультетские сразу же после распределения! — продолжал Рон.
— Ничего подобного! Они только на следующее утро видоизменяются! — уперся Драко. Похоже, у них с Роном это был давний спор. — Я сам помню…
— Да ничего ты не помнишь! — возмутился Уизли. — Хочешь, поспорим?
— На что?
— Ты мне весь первый семестр будешь делать домашнюю работу по Чарам.
— Еще чего захотел! Только первую неделю!
— Ладно. Если я буду не прав — с меня на тот же срок домашние по зельям.
Мальчики хлопнули друг друга по рукам, заключая спор.
Парой минут позже, когда Шляпа спела свою песню, и, оказавшись на голове первокурсника, отправила его в Слизерин, оба они буквально набросились на бедного перепуганного мальчугана, пытаясь разглядеть, изменилась ли его форма.
— Есть! — разнесся вопль Рона на весь Большой Зал. В его сторону повернулась добрая половина учителей и учеников. — Извините.
— С тебя домашние работы, — тише произнес он, усаживаясь на свое место.