Выбрать главу

….А за стенами школы закончился январь, благополучно минул февраль. Наступила весна. Начал подтаивать снег, задорно светило солнце, призывая учеников менять тяжелые зимние мантии, подбитые мехом, на тонкие летние. Все чаще и чаще хотелось высунуть из замка нос на улицу, вдохнуть свежий весенний воздух, прогуляться до озера, с которого постепенно сходил лед и одним глазом глянуть в сторону Хогсмида. В приподнятом настроении прошел и матч с Когтевраном. Уж с кем с кем, а с этим факультетом у Слизерина склок не было почти никогда. И дело не доходило до принципиальных гадостей, как в случае с гриффиндорцами. Отыграли, победили и забыли об этом, не напоминая друг другу по тридцать раз на дню о поражении под чье-нибудь злобное хихиканье. Конечно, волю и жажду к победе никто не отменял. Были и дружеские подначки, и смешки, но до крайностей дело не доходило. Постарался Малфой, сделал свое дело милостиво выпущенный почти в самом конце матча на поле Поттер. Понимающе хмыкнул после матча капитан проигравшей команды Роджер Дэвис, прекрасно зная, что тут дело принципа: пока слизеринцы не побьют Гриффиндор с разгромным счетом — не успокоятся.

В пасхальные каникулы интересы учеников переключились на другое: на носу был конец учебного года, а это значит, что пора было начать готовиться к экзаменам. И если для младших курсов это была просто ежегодная ревизия накопившихся знаний, то для старшекурсников, особенно — студентов пятых и седьмых курсов, конец года означал крупную головную боль. Одним нужно было набрать приличные проходные баллы, чтобы дальше заниматься по необходимым для будущей профессии предметам, другим же вообще высокие результаты ЖАБА были нужны как воздух — пересдать можно будет только через год со следующей экзаменационной волной, а до этого нужно будет еще как-то жить.

Позволить себе заниматься ничегонеделаньем могли только лишь студенты шестого, предпоследнего, курса — эти могли не о чем не беспокоиться и провожать снисходительно-скучающим взглядом своих более занятых собратьев по учебе, несущихся с выпученными глазами в библиотеку за очередным талмудом. Им, кроме ежегодного переводного экзамена, ничего сдавать не надо было, а уж там-то наскрести нужное количество баллов легко мог любой — опыт шести лет обучения в этом отлично помогал. Очень на них в этом походили четверокурсники, которым вся эта экзаменационная головная боль только предстояла, и они с удовольствием тратили все свободное время на развлечения.

Остальные прелестей конца года оценить были не в состоянии. Первые курсы, для которых этот год был началом самостоятельной, практически настоящей взрослой жизни, страшно трусили перед первыми своими экзаменами. Второкурсники же еще не опомнились от новых впечатлений и того, как для них, более взрослых, чем в прошлом году и заново оценивших свалившуюся на них свободу действий, и пребывали в легкой прострации. Ну а студентам-третьекурсникам предстояло вспомнить свой опыт и сдавать зачеты по совершенно новым предметам, которые они в пошлом году навыбирали на свои головы.

Тем, кому повезло выбрать своим дополнительным предметом нумерологию, срочно доучивал (а иногда и переучивал заново) свод стандартных вычислительных формул, кто-то срочно выискивал по библиотеке рунический справочник для начинающих. Будущие предсказатели ругали последними словами составителей учебника за посвященный к подготовке к сдаче экзамена раздел, из-за которого некоторым пришлось буквально переселяться в секцию Предсказаний хогвартской библиотеки. Легче всего обстояли дела с Уходом за Магическими Существами, занятия по которым вообще проходили раз через раз и неизвестно, будут ли вообще по ним экзамены, поскольку Хагрид был занят совершенно другим. Он вообще из своей хижины предпочитал не выходить, холя и лелея бедного Клювокрыла. По результатам слушания гиппогриф был приговорен к казни, но объединенными стараниями Дамблдора и уговоривших лесничего подать на апелляцию Гарри и Гермиону, приговор должны были обжаловать. Однако Хагриду, не очень-то сильно верившему в возможность отмены приговора, идея с апелляцией настроения не подняла ни на дюйм.