— Говорили тебе — не набирай лишних предметов, — лениво протянул Рон и тише добавил: — У нас тут на Предсказаниях тоже интересная штука случилась… кому сказать — не поверят.
— Ну?
— Малфой та-акого Трелони понапророчил, что ее, беднягу, в Больничное Крыло унесли. Впрочем, я ее никогда особенно не жалел, но это надо было видеть! Наш белобрысый друг сидит перед кристаллом, пыжится, явно в нем пытается что-то увидеть, а эта перечница старая ему под руку талдычит: открой свое внутреннее око! Чего он там пооткрывал, я уж не знаю, но Малфой предсказал, дословно воспроизвожу: «На горизонте Гримм, и скоро он заберет свою жертву. Грядет возрождение Темного Лорда». Не хило, а?
— Ты серьезно? — поинтересовался у него Гарольд.
Малфой пребывал в прострации и ни на какие действия со стороны своих товарищей не реагировал.
— Совершенно серьезно. Вот сам не знаю: верить или нет. Просто ты же знаешь, как у него обычно эти предсказания выходят: взгляд стекленеет, сам весь белый становится. А тут еще голос такой стал… жуткий, на этом пуфике дурацком выпрямился, как жердь, и говорить начал про Темного Лорда, что тот возродится еще более могущественным и скоро к нему на службу вновь присягнут верные слуги…. А тут в камине огонь вообще потух и ветер по комнате ледяной прошелся. Обстановочка, знаешь ли, очень впечатляющая была…
— Кто еще был в классе, когда наш провидец это все напророчил? — опасливо косясь на Драко, спросил Поттер.
— Да только мы двое и Трелони — она парами вызывала сдавать экзамен. Ты как думаешь, предсказание… правдивое?
— У Малфоя «не правдивых» не бывает, — отрезал Гарольд. Настроение было хуже некуда. — Только этого для полной радости не хватало… вечно с вашими предсказаниями проблемы одни!
Финальный матч между Когтевраном и Пуффендуем перенесли на первую постэкзаменационную неделю, когда растекшиеся амебами после множества досдач и пересдач студенты более или менее пришли в себя. Обычного ажиотажа матч не вызвал. Семикурсники мыслями были уже далеко от школы и ждали выпускного бала, пятикурсники едва-едва оправились от ночных кошмаров про повторную сдачу СОВ, а остальным вся эта шумиха из-за какой-то игры на метлах уже порядком поднадоела. Но пошли на матч, тем не менее, все. Почти.
Малфой отправился на переэкзаменовку по астрономии, к которой он готовился все свободное время, буквально не отлипая от учебников. Рон, напротив, собрался на поле чуть ли не сразу же за когтевранцами — оказывать моральную поддержку Чжоу Чанг, с которой он подружился. Гарри Поттеру заняться было откровенно нечем. Игра его не интересовала, да и повод для беспокойства нашелся порядочный: именно на этот день было назначено рассмотрение апелляции по делу Клювокрыла и, собственно, главная причина всех метаний — вынесение приговора. Поэтому, ожидая хоть какой-нибудь записочки от Хагрида, обещавшего ему сообщить результаты, Гарри без дела бродил по замку. Заглянул в разгромленный коридор на пятом этаже, прошелся до подземелий и спустился в Тайную Комнату. Мирно спал в компании нескольких десятков различных змеюк василиск, который наконец-то стараниями сердобольного Поттера, пошел на поправку. Подниматься решил ходом, ведущим в туалет Плаксы Миртл, благо он мог примерно себе представить, что за запирающую печать на этот проход наложил Дамблдор и как ее тихонечко и незаметненько можно попробовать обойти.
На деле вышло иначе. Не получилось не то что тихо-смирно «обойти» наложенную печать, но и сломать ее не вышло. В общем, если не предусмотрительность директора Хогвартса (а чем еще это объяснить?), пришлось бы возвращаться и идти через подземелья. Мгновенно обидевшийся на Дамблдора за такой щелчок по носу, Гарри выбрался-таки наружу с «разрешения» запирающих чар, наложенных на умывальники, служившие входом в Тайную Комнату. Тут его ожидало новое препятствие в лице Плаксы Миртл — настырный призрак, заполучивший в свои руки долгожданного собеседника, наотрез отказывалась отстать от Гарольда и отправляться куда-нибудь по своим призрачным делам. Миртл упорно продолжала преследовать слизеринца и вне своей обители, эскортировав его подобным образом едва ли не до Зала Лестниц.
На счастье «мученика» он едва ли не нос к носу столкнулся с Гермионой Грэйнджер, умевшей как никто другой направлять бурный нрав Плаксы Миртл в мирное русло, сиречь — заставить ее вернуться обратно и не докучать своим нытьем.
— Ты разве не на матче должна быть? — поинтересовался Гарри, провожая взглядом втягивающуюся в стену Миртл, в очередной раз разрыдавшуюся от какой-то из беспардонных реплик Гермионы, заготовленных как раз на такой случай.