— Просто мне это кажется важным, — ответил он. — Не спрашивай почему. У меня такое чувство. Насколько я понимаю, Дженни связывали с ним в основном сексуальные отношения…
— Да, причем они доходили до крайностей, — подтвердила Рейчел, опустив взгляд. — Они занимались такими вещами, которые подразумевали использование веревок, клипсов для сосков, масок, кожи и тому подобного. Всяких экстравагантных штучек. Дженни рассказывала мне об этом, но я сама никому и ничего не говорила, даже тебе.
— Благодарю покорно. Слава богу, меня это не касается. Но должен признаться, я изрядно удивлен. Неужели Дженни и в самом деле придерживалась, как бы сказать… настолько свободных нравов?
— Да, — безжизненным голосом ответила Рейчел. — Мы с ней…
Джон выразительно приподнял брови, и девушка умолкла.
— Не обращай внимания, — сказала она. — Пусть это останется между ней и мной.
Джон всерьез заинтересовался, что же собиралась сказать ему Рейчел, но решил не настаивать.
— Лестер всегда отличался вспыльчивостью, — вздохнув, продолжала Рейчел, — и избивал ее, что не имело никакого отношения к любовным играм. Он зашел слишком далеко, поэтому в декабре прошлого года Дженни порвала с ним. Но мне довелось приложить немало усилий, чтобы убедить ее оставить его. Она послушалась меня, однако в глубине души никогда не переставала его любить.
— Любить?! Это уже слишком. Он был нужен ей для извращенного секса. Это вполне возможно, и чем круче секс, тем лучше. Но я не могу поверить в то, что она любила его. — Джонатан покачал головой. — Хотя женщины — существа загадочные и непостижимые.
— Так может думать только мужчина, — с легкой улыбкой возразила Рейчел. — Ты просто не понимаешь нас и никогда не поймешь. Так или иначе, она все-таки порвала с Лестером, и слава богу.
— После того как Дженни бросила его, он звонил тебе и угрожал, — напомнил ей Джон. — В их разрыве он винил тебя. Ты сама мне об этом говорила несколько месяцев назад… — И вдруг в голову ему пришла неожиданная мысль: — А если предположить, что Лестер мог преследовать тебя в лесу?
Рейчел задумалась.
— Нет, мне так не кажется…
— Какие именно оскорбления он предъявлял тебе после того, как Дженни разошлась с ним? — настойчиво спросил Джон.
— Лучше забудь об этом, — ответила Рейчел и отвернулась.
— Наша песня хороша, начинай сначала, — вздохнул Джон.
Она отставила чашку с чаем.
— И что это должно означать?
Он развел руки, демонстрируя отчаяние.
— Это все, чем ты собираешься поделиться со мной относительно ссоры, которая случилась между вами после того, как ты убедила Дженни расстаться с ним? Почему ты не хочешь рассказать мне об остальном?
— Потому что это не имеет значения, вот почему.
— Не имеет значения? Почему бы тебе не предоставить мне самому судить об этом? Когда тебе нужно, ты становишься «разговорчивой», словно рыба.
Рейчел скрестила руки на груди.
— Нам обязательно обсуждать это прямо сейчас?
— Да, обязательно! — с жаром воскликнул он. — Рейчел, посмотри на меня.
Она повиновалась.
— Я люблю тебя больше жизни, и меня просто убивает, что ты не доверяешь мне. Если бы ты поделилась со мной, то, быть может, сейчас мы бы не оказались в таком положении. Если бы ты позволила мне сопровождать тебя на похороны (на что я, как твой парень, имел полное право), ничего не случилось бы. Ты забываешь о том, что я сходил с ума от беспокойства. И схожу до сих пор!
— Джон… — Ее голос сорвался.
— Что еще я должен сделать, чтобы убедить тебя: ты значишь для меня все, Рейчел? Я люблю тебя и желаю тебе только самого лучшего! Что? Скажи мне, будь добра! — Он захлебнулся словами, прозвучавшими совершенно искренне.
Она заплакала, и его гнев мгновенно улетучился.
— Прости меня, Джон. Я не хотела сделать тебе больно или обидеть.
Он не знал, куда девать глаза.
— И ты тоже прости меня. У меня нервы на пределе.
Рейчел всхлипывала не переставая. Только сейчас она сообразила, в какой кошмар превратила его жизнь за последние несколько дней. Она исчезла, пропала без вести, и Джону оставалось только ждать и молиться. И еще он был прав: она все время держала его на расстоянии.
Он жаждал ее любви, а не только тела. Все это она прекрасно понимала, но не могла дать ему того, к чему он стремился больше всего на свете. Даже если бы и хотела — просто не могла. Она действительно любила Джона; но в то же время ее приводила в ужас мысль о более тесных и длительных обязательствах. Если она станет жить с ним, то лишится личного пространства. Те же принципы помешали ее отношениям с бывшим парнем, Гленом Миллером, — страх вверить себя мужчине целиком и полностью, безо всяких предварительных условий.