Болезнь стремительно прогрессировала. Но Беверли до конца сохраняла присутствие духа, не запрещая Дику и Рейчел приходить к ней. Лишь в самые последние дни у нее стали случаться перепады настроения, которые перемежались агрессивным поведением, — естественное следствие заболевания.
Промозглым, дождливым утром телефон зазвонил очень рано. Убитым голосом Дик сообщил Рейчел, что ночью его жена умерла.
— Ты была одной из ее лучших знакомых, она считала тебя своей подругой, — выдавил он, и Рейчел заплакала.
Даже сегодня, когда она ехала в гости к тетке, при мысли об этом слезы выступили у нее на глазах.
У Элизабет Крейг по-прежнему была густая копна каштановых волос, в которых не проглядывало ни одной седой волосинки, но она явно похудела — быть может, подумала Рейчел, села на диету, о которой говорила так давно. Да и сутулилась тетя сильнее, чем в марте прошлого года, когда Рейчел видела ее в последний раз.
Элизабет тепло встретила гостей и пригласила их в дом. Первым делом она поинтересовалась, почему Рейчел не приехала раньше. Девушка туманно ответила, что у нее возникли срочные дела.
Элизабет пристально изучала ее.
— Ты плохо выглядишь, — посетовала она. — У тебя царапины на лице и руках, а глаза покраснели и воспалились. О, и на затылке у тебя шишка. Как это произошло?
— Дурацкий несчастный случай, — соврала Рейчел. — Я упала с лестницы. — Она едва не добавила, что это случилось еще дома, в Англии, но вовремя вспомнила, что на похоронах в понедельник была целой и невредимой. — Это случилось позавчера.
Тетка одарила ее подозрительным взглядом, но больше ничего не сказала. Вместо этого она заговорила о Дженни. И о Грейс, ее матери. О том, что все ужасно и что вся деревня шокирована этим происшествием. Бедная, бедная Грейс! Такого не заслужил никто. Ни она сама. Ни Дженни. Ужасная, поистине ужасная трагедия.
— К счастью, — заключила Элизабет, — за ней ухаживает Бетти.
— Бетти Мюир? — уточнила Рейчел. (Бетти была соседкой Грейс.)
— Да, она очень беспокоится о Грейс. А когда ты собираешься навестить ее?
Ага, значит, я еще не ездила к ней.
Элизабет выставила на стол тарелки, столовые приборы, хлеб и холодные закуски. Затем отправилась в кухню, чтобы закончить приготовление овощного супа, и Рейчел присоединилась к ней.
— Очень странно, тебе не кажется, — небрежно заметила она, — что Дженни сорвалась со скалы? Как такое могло случиться?
— Это было ужасно, — согласилась тетка, качая головой. — Такая трагедия!
Рейчел пришла к выводу, что тетя, подобно всем остальным, не задавалась вопросами о гибели Дженни.
— Когда я узнала об этом, мне показалось, будто весь мир рухнул в одночасье, — продолжала Рейчел, хотя и не помнила ничего подобного.
— По крайней мере, ты снова разговариваешь, — заметила тетка. — В понедельник ты в основном молчала.
В основном молчала?! Этого мало, чтобы разобраться в ситуации.
— Ты была очень опечалена, — продолжала Элизабет. — Да и я чувствовала себя ужасно. Мне было невероятно жаль тебя, Рейчел. Твоя прощальная речь в церкви звучала так трогательно и прекрасно! Ты говорила о том, что Дженни была полна жизни, и о том, как много она для тебя значила. Это навело меня на мысль о…
Элизабет умолкла, задумчиво глядя на морковку, которую чистила маленьким ножиком. В кухне воцарилось неловкое молчание. У Рейчел свело живот, когда она поспешно схватилась за деревянную ложку и принялась помешивать суп.
— На какую мысль, тетя?
Элизабет судорожно заморгала, словно пытаясь скрыть неожиданно нахлынувшие чувства. Рейчел положила руку ей на плечо.
— С тобой все в порядке?
Тетя утерла слезы.
— Прости меня, Рейчел. Что-то я расквасилась. Я так рада тебя видеть! Правда, очень рада.
— Я понимаю, тетя. Но все-таки, о чем ты подумала? — настаивала она.
Элизабет взяла себя в руки и продолжала куда более твердым голосом:
— Я думала, что вы отдалились друг от друга, ведь тебя так долго не было. Но оказывается, время и расстояние не имеют значения. Вы продолжали вести себя как сестры-близнецы.
— Спасибо, тетя, — с трудом проговорила Рейчел, ощущая, как к горлу подкатывает ком. — Это правда.