Дети. Иногда Рейчел позволяла себе забыться и подумать о том, каково это — быть матерью. Она бы очень хотела когда-нибудь обзавестись детишками, а из Джонатана получился бы прекрасный отец. Но прежде, чем это случится, ей предстояло преодолеть еще несколько препятствий — и тут она совсем не была уверена, что сумеет это сделать. Прежде всего ей нужно впустить Джона в свою жизнь до такой степени, какой она и представить себе не могла. А ведь Рейчел так этого хотелось! Он стал для нее главным и единственным мужчиной на свете. С ним ей было настолько легко и комфортно, что она принимала все как должное. Это и есть любовь, напомнила она себе. Тем не менее этого было недостаточно, и Рейчел понимала: проблема в ней, а не в Джоне. Довериться другому человеку настолько, чтобы отдать ему всю себя без остатка, открыто и безо всяких условий… А способно ли ее сердце вообще испытывать к кому-либо подобное доверие?
Мимо быстрым шагом прошел бизнесмен в черном костюме, белой сорочке и зеленом галстуке. Следом за ним торопился высокий молодой человек в очках и с потрепанным портфелем. В нескольких шагах позади шествовала симпатичная молодая женщина с чрезмерным макияжем, что делало ее похожей на куклу Барби.
Рейчел доела последний кусочек лепешки и посмотрела на часы: 5:15. Девушка набросила на плечи куртку, и они с Джоном направились к подземной автостоянке торгового центра. Над ними раскинулась необъятная стеклянная крыша пассажа. Рыхлая, безвкусно одетая женщина безуспешно сражалась с одним из парковочных автоматов, пытаясь всунуть талончик в приемную щель. Какой-то мужчина рядом с ней, у второго автомата, оказался куда удачливее. Рейчел и Джонатан встали за ними в очередь.
Мужчина ушел, а женщина осталась: она отчаянно пыталась выискать в кошельке мелочь для автомата, неразборчиво бормоча что-то под нос. Наконец, справившись с этой задачей, она поплелась к двери. Тем временем Джонатан оплатил стоянку. Они направились к своей машине, проходя между рядами автомобилей, окруженных массивными бетонными стенами под низким тяжелым потолком. Парковка была освещена весьма скудно.
В какой-то момент в ноздри им ударила резкая, гнилостная вонь, отдаленно напоминающая запах мочи. Этот неприятный запах вновь заставил Рейчел вспомнить ночь, проведенную в горах, близ журчащего ручья. Видение оказалось пугающе ясным и пронзительным. Она вдруг отчетливо представила, как неведомая тварь, чем бы она ни была — если только существовала в действительности, — прячется за соседней машиной, наблюдая за ней. Она последовала по пятам Рейчел сюда, в этот подземный гараж, и сейчас выгибала спину, готовясь…
Прекрати, иначе ты сойдешь с ума!
Но Рейчел ничего не могла с собой поделать. Страх овладел всем ее существом, и она не стала отрицать очевидного.
— Давай уедем отсюда, Джон, — взмолилась она. — Немедленно. Как можно быстрее! Пожалуйста!
Когда они выезжали из подземного гаража, Рейчел чувствовала себя так, будто покинула нормальный мир и оказалась вне его пределов. Сидя в машине, спокойно катившей по Юнион-стрит, девушка то и дело поглядывала на голубое небо. Оно было чистым, но оттуда веяло незримой опасностью. И опасность эта приближалась.
Волчья морда и черные крылья — вот как она выглядела.
Глава двадцать третья
Дверь им открыл Рой Декерс. У него оказался внушительный живот и большая лысина. Глубокие морщины на лице и мешки под глазами красноречиво свидетельствовали о том, что в его жизни случилась ужасная трагедия. Но Рейчел все равно показалось, будто Рой похож скорее на бойца, чем на озлобленного и ожесточенного человека, который обижен на весь белый свет.
За свою карьеру журналистки она неоднократно брала интервью у людей, в чьей жизни произошла личная драма, способная сломать кого угодно. Некоторые из них замыкались в себе, когда она в качестве репортера предлагала им вновь пережить ранее испытанную боль; другие же поступали наоборот. У нее сложилось впечатление, что Рой принадлежит как раз к тем людям, кто готов говорить о своем горе, надеясь извлечь из беседы пользу.