— Болит, но ты хорошо поработала, приведя её в порядок. Не думал, что ты на это способна. Был уверен, что ты просто взялась за работу, чтобы подцепить мне какую-нибудь заразу из мести…
Я закатываю глаза.
— И вот он, засранец, которого мы все знаем и любим.
Он ворчит, но в его глазах по-прежнему светится радость, даже если её действительно трудно разглядеть.
— Спасибо, — бормочет он. — Ценю это.
— Не забывай содержать её в чистоте и прикрывать. Оно должно хорошо стечь и очиститься, нет смысла накладывать на рану несколько маленьких швов, в большинстве случаев они всё равно выскочат.
Кода стоит, и когда я смотрю на него сверху-вниз, он кажется таким большим, таким пугающим, таким властным, и в то же время я чувствую себя в полной безопасности рядом с ним. Я хочу подойти на шаг ближе и прижаться к нему, просто чтобы почувствовать этот комфорт и защищённость.
— Ещё раз спасибо, — говорит он, глядя на меня такими глазами, что, боже, если бы я уже не хотела броситься на него, то захотела бы.
— Пожалуйста, и спасибо, что помог мне сегодня.
Он кивает, а затем, бросив на меня последний долгий взгляд, уходит.
Я сглатываю и смотрю ему вслед, и с его уходом комната пустеет, я выдыхаю.
«Ты не должна привязываться к нему, Чарли».
Ты не можешь.
Всё очень просто.
Чарли
Тогда
Я в ужасе забиваюсь в угол. Мужчина, стоящий передо мной, не очень приятный, совсем нет. Отец предупреждал меня, что он может быть не очень милым. Он предупредил меня, что это важная работа, и я должна выполнить её правильно, иначе буду страдать. Но я больше не хочу находиться здесь, среди всех этих людей, на этой вечеринке. Отец знал, что там будет вечеринка, поэтому послал меня домой попросить телефон.
Но этот человек не такой приятный, как все остальные.
Он пугающий.
С холодными голубыми глазами.
Он мне не нравится, совсем не нравится.
— Так ты заблудилась, маленькая девочка?
Я упираюсь пальцами в стену позади себя, как будто она волшебным образом сдвинется. Не выходит. Но я правда, правда этого хочу.
— Д-да. Я не могу найти свою маму.
— В такой поздний час, — бормочет он, подходя ближе.
У него серебристые волосы. С чёрными прядями. И он очень высокий. Такой высокий, что мне приходится запрокидывать голову, чтобы разглядеть его. Когда он улыбается и говорит, его зубы так блестят, что у меня режет глаза. Они такие белые. Я никогда не видела человека с такими белыми зубами.
— У меня нет дома, сэр, — шепчу я, как мне было велено, если меня будут допрашивать. — Мы с мамой живём на улице, но я пошла прогуляться и теперь не могу найти улицу.
— Какой позор, — говорит он, пристально глядя на меня, его глаза скользят вверх и вниз по моему телу. — Значит, здесь только ты и твоя мать?
— Да, сэр, — заикаюсь я.
— И она тебя ищет?
— Да, сэр. Она будет счастлива, когда найдет меня.
— Ты сказала ей, куда пошла гулять?
Мне не нравится, что он задаёт мне такие вопросы. Отец сказал, что, если они задают слишком много вопросов, нужно уходить, потому что они меня раскусили, или, что ещё хуже, они хотят забрать меня себе. Я не поняла, что это значит. Они хотят иметь собственного ребёнка, чтобы украсть меня? Это он имел в виду, говоря подобное? Или он имел в виду, что они хотят причинить мне боль и сделать что-то плохое?
— Я просто хотела посмотреть на карту, — пытаюсь я сменить тему. — Чтобы найти дорогу домой.
— И я покажу тебе карту, как только ты расскажешь мне больше о своей ситуации.
— Но…
Он подходит ко мне так близко, что я чувствую его запах. От него пахнет теми ужасными сигаретами, которые курит отец. Не знаю, как они называются, но они мне не нравятся. Я зажмуриваюсь от страха, так сильно, что не могу пошевелиться.
— Ты будешь делать то, что тебе говорят, ясно?
Теперь его рука обхватывает мою, и я хочу, чтобы он ушёл. Я хочу, чтобы он подвинулся. Отпустил меня.
— Мне н-н-н-н-нужно в туалет, пожалуйста.
— Скоро пойдешь, — произносит он, и его пальцы гладят мои волосы.
Мне страшно.
Это кажется неправильным.
— Почему бы тебе не подойти сюда и не рассказать мне больше о себе?
Он не оставляет мне выбора. Мужчина поднимает моё крошечное тельце и относит к дивану, где сажает к себе на колени. Мой желудок скручивает, и я зажмуриваю глаза. Он гладит меня по ноге, слишком долго, и я понимаю, что это плохой человек и что мне нужно отсюда убираться, но я не знаю как.