— Музыка — моя жизнь, — с воодушевлением говорит он окружающим его почитателям, — только ею я и живу.
Ему очень-очень нравится приготовленная по-индийски жареная курица. И вообще он очень веселый, жизнерадостный человек. Но вот его берет в тиски группа наших журналистов, они засыпают его градом вопросов отнюдь не музыкального, но сугубо политического свойства. Ведь для них жизнь — это ловля новостей и сенсаций. Подведите их к живописному пруду — нет, они не оценят его красот, ибо всюду и везде главная их цель — бросить избранной жертве приманку и выудить рыбку. Сейчас они пытаются подбросить приманку приезжей знаменитости. Но веселый певец не спешит схватить ее.
— Нет, нет, господа, — отмахивается он, — то, о чем вы спрашиваете, гораздо ясней растолкуют вам наши политики. А еще лучше будет, если обо всем вы напишете сами. Держу пари, что о своей стране я сам не знаю столько, сколько знаете вы. Единственная политика, в какой я понимаю толк, — политика моего горла. Ему, например, не годится все слишком острое…
— Но представьте себе, — говорит ему один из журналистов, — что вы гражданин Индии и что начинаются выборы в парламент. За которую из наших партий вы стали бы голосовать, чьему кандидату отдали бы предпочтение?
Певец хохочет во все горло.
— Я предпочту того кандидата, который сумеет спеть лучше своего соперника, — шутит он, отсмеявшись.
— А если они оба не умеют петь?
— В таком случае я прежде научу их этому!
— Прекрасно, — соглашается другой журналист и тут же спрашивает: — А каково ваше мнение о нейтралитете Индии?
— По-моему, это чрезвычайно мелодичная штука.
— Замечательно! Но что вы подразумеваете под мелодичным нейтралитетом?
— О! Я имею в виду типично индийский нейтралитет. У него особая тональность!
— Скажите, отчего вы не отвечаете просто на наши вопросы?
Певец опять хохочет.
— Очень просто — я сам простой смертный. А простому смертному, вы же понимаете, не так просто давать простые ответы. Вот если вы попросите меня спеть, это я сделаю с великим удовольствием.
И он начинает петь. Все кругом замолкают, внимая его искусству. Потом публика шумно аплодирует ему. Посол снова предлагает тост в честь выдающегося артиста. Допив бокал, один из незадачливых интервьюеров говорит другому:
— Ну и ловкач! Из воды выйдет сухим!..
…В уголке, уныло прихлебывая томатный сок, беседуют между собой два пожилых писателя-индийца.
— Вот, сам видишь, кому принадлежит жизнь — этим иностранцам, артистам да художникам, — жалуется один. — А мы? Разве мы живем по-настоящему?
Подобное самоуничижение не по вкусу его собеседнику. В ответ он только кривит губы да пожимает плечами.
— Что ты пожимаешь плечами? — недовольно спрашивает первый писатель.
— Да так, ничего.
— До чего же у нас нищая жизнь! И в какой роскоши живут эти господа! Вон взгляни на шляпу того счастливчика — наверно, она одна стоит столько же, сколько мы получаем гонорара за целых полгода…
— Что поделаешь, таковы наши издатели. Если бы не они…
— Э, оставь! У них никто и книг-то не покупает. Наша публика не привыкла к чтению.
— Не в том дело, просто люди не понимают толка в порядочной литературе. Они даже не знают, что хорошо и что плохо. Знаешь, какова годовая выручка за три мои книги? Представь себе — ровно тридцать рупий и шестьдесят две пайсы!
— Вот так-то! А здесь каждый из гостей, я думаю, выпил одного вина рупий на тридцать. Кстати, у тебя есть приглашение в …ское посольство?