— Так ты ничего и не делай! — Тон Нилимы становится еще более едким. — Я сама сделаю все, что нужно. Все равно ты будешь не помогать мне, а только совать палки в колеса… Я и так уже по твоей милости несколько дней не репетирую, боюсь порвать ковер в доме.
Бхуван-бхаи индифферентно, как арбитр в споре двух сторон, смеется.
— Вот вы, как дети, уж и поссорились, — замечает он. — Но Харбанс почему-то упускает из виду, что те самые хлопоты, в которых ему не хочется погрязать ради тебя, совершенно неизбежны в его собственных поисках хлеба насущного. Уж коли приходится пять раз на дню ради пользы дела где-то подолбить носом, то не грех пустить его в ход и десяток раз. От этого нос ваш станет только еще крепче. Не так ли, Мадхусудан-бхаи?
Я пытаюсь выбраться из затруднительного положения окольным путем.
— Очень возможно, что вы правы, — бормочу я. — Ведь я не обладаю вашим опытом.
— Нет, вы видели? — ядовито смеется Бхуван-бхаи. — Ишь как осторожничает — и это в кругу самых близких друзей! Так-то вот! Люди взвешивают теперь каждое свое слово, будто их поставили за барьер в суде и снимают с них свидетельские показания. Уж если дело дошло до такого недоверия между близкими людьми, как вам не закалять собственный нос — единственное, на что можно положиться? Вам надлежит жить в этом мире, а вы, конечно, хотите жить как следует, — значит, надо всюду брать уроки наглости и бесстыдства. Надо основать собственный рэкет. Вам это не под силу? Очень жаль — значит, вы еще нетвердо стоите на ногах. Каждый может опрокинуть вас и оставить далеко позади. Вам хочется успеха, хочется известности, хочется денег? Либо заведите собственный рэкет, либо отточите свой нос потоньше и суньте его в чужой бизнес, да покрупнее. Если вы преуспели в этом, люди станут бояться, даже уважать вас, они станут искать тень величия даже в самом подлом из ваших подлых дел. Не сумели создать свой рэкет? Что ж, ваша песенка спета. Можете выделывать самые изощренные прыжки и фокусы, никто и не глянет в вашу сторону. А если глянет, так только ради того, чтобы поиздеваться над вами. Тот же, кто не оскорбит вас насмешкой, в лучшем случае станет в позу адвоката, начнет давать вам советы, указывать на ваши слабые места и недостатки. То есть делать то самое, чем я сейчас и занимаюсь…
Он весело смеется. Нилима вторит ему.
— Ну, Бхуван-бхаи, вы прямо-таки прирожденный оратор! — говорит она, отсмеявшись.
— Но я правду говорю, — продолжает он. — Если вы сегодня не понимаете этого, поймете завтра. Но завтра вы уже упустите лучшие свои шансы и останетесь в дураках. Возьмите любого из тех счастливцев, кто за последние восемь — десять лет составил себе имя и с кем теперь считаются. У каждого из них есть свой рэкет! И учтите, во многих случаях он связан с весьма высокими инстанциями. Чем крупнее рэкет, тем влиятельнее его хозяин… Да разве не об этом старинная пословица: «Чтобы самому стать великим, надо идти по стопам великих людей?»
Единственный, кто в нашей компании хранит полнейшую невозмутимость и достоинство, — это Арун. Он молча жует свой бутерброд с сыром. Потом, не доев, кладет его на стол и встает.
— Мамочка, можно мне купить бетель? — спрашивает он. — И для себя, и для Бини.
Арун гордо опускает руку в свой крошечный карман и выходит из кабины.
Когда мы покидаем кафе, за дверью мне преграждает путь какой-то молодой человек, одетый в костюм индийского покроя из кхади, этой излюбленной ткани наших общественных деятелей и политиков.
— Как — поживаете, Мадхусудан-джи? — чрезвычайно любезно осведомляется он.
Я с усилием вглядываюсь в его лицо.
— О, Батра, это ты? — восклицаю я наконец. — Тебя просто не узнать! Что за вид? Ты теперь носишь кхади?
— Теперь я занимаюсь политикой, — поясняет он с той же учтивостью. — А вы что поделываете?
— Я в «Нью геральд». Значит, ты бросил «Иравати»?
Он с величайшей почтительностью улыбается мне.
— О нет! Просто этот журнал теперь мой…
— Как твой?
— Полтора года назад я купил его у Бала Бхаскара.
— Что ты говоришь! — Я все еще не могу поверить его словам. — А чем же теперь занимается Бал Бхаскар?
— О, это очень крупный бизнесмен! Берет в аренду землю у городских властей и строит жилые дома. — И Батра называет несколько новых городских кварталов, построенных Балом Бхаскаром. — Что вы! Теперь он ворочает большими делами…