Харбанс бросил беспомощный взгляд в мою сторону и тоже встал с места.
— Сейчас я вернусь, — сказал он мне без всякой видимой надобности и вышел из залы вместе с хозяином дома.
— Я хотел бы задать вопрос, — заговорил после их ухода мистер Гулати, — по поводу той абстрактной картины, которую мистер Мадхусудан назвал «Хиросимой», помните?..
— Нилима, ты ведь тоже у нас впервые, — сказала жена политического секретаря. — Давай поднимемся наверх, я хочу показать тебе свою террасу. Собственно, только из-за нее мне и понравился этот дом. Ну, что, идем?
— Да, да, конечно, — подхватила Нилима. — Я и так уж все смотрю да смотрю на каждую вещичку в вашем доме, и всюду виден ваш изысканный вкус.
— Вот и прекрасно! — обрадовалась хозяйка. — Что мы с тобой понимаем в этой живописи, правда же? Лично я ничего в ней не смыслю. — Она с улыбкой обратилась к остальным гостям: — Надеюсь, вы извините наше отсутствие?
— А почему бы и тебе не пойти с нами? — сказала мне Нилима, поднимаясь со стула. — Мы ведь ненадолго.
Мне тоже хотелось избежать участия в разговоре о живописи, и потому, мысленно поблагодарив Нилиму за это неожиданное приглашение, я тотчас же принял его.
— Извините нас, пожалуйста, мы очень скоро вернемся, — повторила хозяйка и увела нас из залы.
Терраса наверху оказалась очень просторной, но главное ее достоинство заключалось в непритязательности убранства. Простые, свободно расставленные плетеные табуретки и стулья составляли приятный контраст роскошной мебели залы, из которой нас увела хозяйка. Там вы чувствовали себя каким-то маленьким и ничтожным, здесь это ощущение сразу проходило. Наслаждаясь покоем и свободой, я сел на один из стульев. Но куда более удивили меня мои собственные мысли, неожиданно высказанные вслух хозяйкой дома:
— Внизу меня будто что-то теснит и душит, порой я просто задыхаюсь там. Без конца люди, и со всеми приходится вести одни и те же разговоры. Я поражаюсь мужу, его способности все это выдерживать. В такой суете он еще как-то ухитряется делать свои дела. А я вот не могу, я сейчас же устаю… Одна для меня отрада во всем доме — эта терраса, и когда я здесь сижу, мне порой кажется, будто я дома. В самом деле, человек так привязан к родному дому!..
И она с радостной улыбкой принялась рассказывай нам о том, как устроено их жилище на родине, какой там хорошенький маленький садик, какие чудные цветы она посадила в нем…
— Жду не дождусь нашего возвращения домой, — говорила она. — Нам еще год здесь жить, а потом, наверное, мы уедем. Я все подумываю, не сбежать ли отсюда с детьми раньше мужа…
Нилима с видимым удовольствием разгуливала по террасе и все время хвалила расставленные на полу цветы в горшках.
— Тебе вправду нравится моя терраса? — спросила ее жена политического секретаря.
— Ну, конечно, тут просто чудесно, — ответила Нилима. — Вот бы сесть в какое-нибудь кресло и смотреть-смотреть на небо…
— Я так и подумала, что тебе надоели эти душные комнаты. Хоть недолго, но нужно побыть на свежем воздухе… Ну, теперь пойдем вниз?
— Не хочется уходить отсюда, — созналась Нилима. — Будь у меня дома такая терраса, я бы по полдня там просиживала…
— Я тоже подолгу здесь сижу, — откликнулась хозяйка. — Очень рада, что ты меня понимаешь, это единственное средство разогнать тоску, отдохнуть душой. Но, не пора ли нам возвратиться к гостям? Они могут обидеться на хозяев — оба вдруг ушли и бросили гостей одних! Сами понимаете, этикет требует, чтобы… — И она тихонько засмеялась — Ох уж этот этикет, чего только он не требует от нас!
Когда мы вернулись в залу, нас поразила какая-то неестественная тишина. Мистер и миссис Гулати сидели в своем уголке словно воды в рот набрав, и только художники тихим шепотом о чем-то переговаривались между собой. Хозяйка поспешила снова извиниться перед гостями за свое отсутствие.
— Я была совершенно уверена, — говорила она с улыбкой, — что тут завяжется жаркий спор об искусстве, а вы будто сговорились молчать. Ну, ничего, сейчас я приведу мужа! Он как раз из тех людей, которые способны так много говорить, что другим нет нужды и рта раскрывать. Да он и не даст это сделать! Вы согласны, мистер Гулати?
— О да, он вносит в общество большое оживление, — с готовностью подтвердил мистер Гулати. — Я редко встречал таких жизнерадостных и веселых людей.
— Вот я сейчас и приведу его к вам! — Жена политического секретаря вышла из залы и скоро вернулась вместе со своим мужем.