…Только обратив взгляд в прошлое, начинаем мы понимать, насколько изменилось наше ощущение времени и места. Впрочем, для меня эти девять лет пробежали незаметно — может быть, потому, что жизнь моя текла слишком однообразно; и, находясь в самом центре быстро крутящегося колеса жизни, я чувствовал себя его неподвижной осью. Слов нет, я стал намного старше, не без оснований полагал себя более зрелым и опытным человеком, но что же дальше? Каким еще переменам жизни мог я порадоваться? Разве время не принесло с собой куда больше потерь, нежели приобретений?..
— Ты все такой же…
Эта фраза Харбанса резко сократила временное расстояние между нами.
— В самом деле? — откликнулся я. — А мне, напротив, кажется, что я здорово переменился.
— Ни в коем случае. Даже не верится, что прошло целых девять лет.
— Все-таки, я думаю, ты не прав — мы оба сильно изменились.
Видимо, это были как раз те слова, которые он меньше всего хотел бы от меня услышать. Заметив, как уныло вытянулось его лицо, я поспешил добавить:
— Но зато ты выглядишь теперь более здоровым — видно, лондонский климат пошел тебе на пользу.
Реакция Харбанса была мгновенной, лицо его вновь приняло прежнее удовлетворенное выражение.
— Да, холодная это страна, — сказал он, как бы продолжая вслух собственные мысли. — Тамошний климат совсем не похож на наш.
А мне при этом почему-то вспомнились строки из его письма, в которых говорилось о холодном мясе.
— И сколько же лет ты провел за границей?
— Без малого шесть.
— Я слышал, что позже и Нилима приехала к тебе.
— Да, примерно через год.
— Наверно, ты успел написать свою докторскую диссертацию?
Харбанс отвел глаза в сторону и стал смотреть на официанта, который уже шел к нашему столику.
— Счет, пожалуйста! — сказал он ему. — И побыстрей!
— Нет, минуту, — вмешался я. — Принесите-ка еще по чашке горячего кофе и стакан холодной воды. Только поскорей. — И снова повернулся к Харбансу: — Какую же тему ты выбрал для диссертации?