Он мучительно вглядывается куда-то в даль, но ничего не видит перед собой. Нет, это не слепота. В непроглядном мраке не мертвое молчание безжизненной пустыни. В нем недремлющее сознание, в нем движение и даже форма. Да, в нем безмолвие, но это не глухой покой тишины, а отзвук умолкнувших голосов. Все вокруг, достигнув какого-то предела, вдруг замерло, но эта неподвижность не остановка, а частица бесконечной спирали движения.
Нет, он не может думать. Он замер в мучительном ожидании. Оцепенение сковало его глаза, его душу. Небо клубится свинцовыми тучами, оно набухло влагой, оно страждет, но никак не может излиться дождем. Отчего?
…Маленькая комната. Он лежит в детской колыбельке. Ему мучительно хочется схватить ручонкой балки деревянного потолка. Но до них не дотянуться. Отчего?
…Снежный холм в Симле. Он скользит вниз по крутому скату. Минуту назад ему было так весело! И вдруг — падение, и это внезапное чувство печали. Наверху задорно хохочет Савитри. Он ушибся, ему больно, его терзает досада. Отчего?
…Волнующееся море, которому нет предела, у которого нет берегов. Режущий волны пенный островок корабля. Бешеный ветер. Человек, поднявшийся по трапам до самой пароходной трубы. Пресный вкус омлета. Желание заглянуть в грядущий день. Воспоминания о покинутом доме… Отчего?
…Он ждет то, чего сейчас нет. Оно должно быть. Без него все существует лишь вполовину. Пусть все будет цельным, ничто не должно быть вполовину! То, чего он ждет, где-то затерялось — в небе, в этом мраке, в нем самом. Без него все неполно, все половинчато. Но создать его не удается. Отчего?
…Сверкают убегающие вдаль полосы рельсов. По ним катится поезд. Но он пуст. Поезд останавливается… Пристально смотрят глаза женщины, закутанной в шарф. Что-то должно было произойти, но не произошло. Отчего?
…Что-то рухнуло во мраке. Что-то рассеялось и исчезло. Ускользнуло, едва коснувшись рук. Руки бесцельно блуждают во мраке. Душа блуждает во мраке. Душа устала от поисков, она страдает от бессмысленности блужданий, она говорит, что цель недостижима. Но она же верит, что искомая цель не призрак, не ложный отблеск, но реальность. Ее можно достигнуть… В светофоре меняется цвет сигнала. Поезд подходит к перрону. Но он пуст. Замерзшие руки, засунутые в карманы пальто, жаждут теплых перчаток. Отчего?
…Сыплется мелкая изморозь. В кожу вонзаются колючие иглы инея. От этих уколов нет спасения. Отсвечивает мокрый пол балкона. Тучи непроглядны и бездонно глубоки. Все пусто кругом. Отчего это?
…Дон! Дон! Два часа ночи. Время двинулось? Нет, оно на той же застывшей точке. Бессмыслен, как мертвые экспонаты в музее, голос часов. Время безнадежно замерло. Руки блуждают во мраке. Душа в смятении. Ей нужна надежда…
Внизу звенит колокольчик. Вздрогнув от неожиданности, он вскакивает с места. Включает свет в комнате. Его волосы мокры от инея. Он спускается вниз и отпирает дверь.
— Ты?!
Время порывисто срывается с места и мчится вперед. Входит Нилима. В глазах ее растерянность и беспомощность.
— Ты? Так поздно?
Харбансу не верится, что она и на самом деле вернулась.
— Я прилетела самолетом, — отвечает она и — стук-стук-стук — поднимается вверх по лестнице.
— Разве у тебя были деньги на самолет?
— Нет, но мне удалось улететь.
— А твои вещи?
— Они в аэропорту. Съезжу за ними завтра.
Войдя следом за ней в комнату, он хочет обнять ее, но она отстраняется от него.
— Мне холодно, — говорит она. — Я должна приготовить себе кофе.
— Ты же знала, у меня нет денег, — тоном обвиняемого говорит Харбанс. — Было только три фунта, я выслал их тебе. Но почему ты не приехала поездом?
— Я не могла решить, стоит ли мне вообще приезжать. Да и теперь, если бы чудом не оказалось свободное место в самолете, то пожалуй…
— Пожалуй, что?
Не отвечая, она включает газ.
— Пожалуй, что?
— Пожалуй, я и не вернулась бы, — резко заключает она и ставит кофейник на огонь. Харбанс оглядывается на мокрый стул, выставленный им на балкон, медлит, потом тоже подходит к газовой плите.
— Савитри!
— Сколько раз я просила не называть меня так!
— Как мне кажется нужным, так я тебя и называю. Что ты сказала? Ты знала, как я тревожился за тебя?