– Сейчас мы все принесем кровавую жертву, – заявила она. – Возьми вино и лей его по направлению ножа.
Пока я соображал, что к чему, она схватила нож и провела лезвием по своей ладони. Я плеснул ей вина на ладонь. Трижды она проделала это, повторяя:
– Это – кровь моя!
Потом, то же самое было предложено сделать мне и Крупскому. Мы повиновались. Каждый раз, как нож касался моей ладони, я чувствовал ломоту и могильный холод, словно нож долгое время пролежал в холодильнике. Чаша с нашей «кровью» оказалась в центре стола. Каждый из нас уколол палец иглой и выдавил в нее каплю крови. Обряд был завершен. Я услышал, как Лена пробормотала:
– Не бойся, мой рыцарь… За дело, за дело… Тебя ожидает железная дева…
Тень монаха исчезла. И я почувствовал облегчение. Лена дала мне в руки чашу с жертвенной кровью и велела вылить на землю. Я спустился вниз. Ветер шелестел в кроне огромного дерева. Как обычно в темном небе кружили летучие мыши. Кажется, они жили на этом дереве, и в темноте выходили на охоту. Я вылил адскую смесь прямо под это дерево, и мне показалось, что в тот момент оно зловеще зашелестело. И тут же услышал тоненький серебряный звон, и в свете фонаря к моим ногам подкатилось маленькое колечко. Я поднял его, это было серебряное кольцо, как видно оброненное кем-то. Такие кольца продаются в любой лавке. Я положил его в карман и вернулся назад. Свет уже был включен, окна открыты, а Лена разливала вино. Мы выпили. Красное вино имело привкус железа и соли – крови. У меня закружилась голова и словно в полусне, я увидел Алекса, подвешенного вниз головой над помостом «Подземелья», и нишу, в которой стояла «железная дева». Потом воображение совместило их, и Алекс исчез в ее утробе. Всегда разговорчивый Крупский молчал. А мне так хотелось узнать и о его ощущениях. Лена говорила о какой-то ерунде. Я сжимал в кулаке серебряное кольцо и размышлял о том, что вот такие кольца и носит Алекс. Три или четыре. Носит или носил. И вообще, будет ли этот обряд иметь последствия. Или же это просто был любительский театр, для успокоения вздернутых нервов мстительной дамы.
Утром я решил позвонить Алексу. Металлический голос мне ответил, что абонент недоступен. Я продолжал звонить ему каждый день, но всегда получал один и тот же ответ – недоступен. Может быть, он сменил номер телефона? Ведь, в конце концов, всему можно найти объяснение. Можно было бы найти, если бы однажды тот же металлический голос робота не хихикнул, прежде, чем произнести стандартную фразу. И я снова искал объяснение, и говорил себе, что это были помехи, игра моего воображения. Но, факт, Алекса найти я не мог. Может быть, он исполнил свою мечту и пребывал за границей? Старик Крупский рассказывал, что приходил к нему на работу, но его встретили удивленными взглядами и утверждали, что такой «никогда здесь не работал». Но, старик любил приврать. А Лена ничего не говорила, но я знал, что Алекс больше не появляется с деньгами, потому что квартиру она все-таки сменила, и поселилась где-то в Южном Тель-Авиве. В первое время она еще звонила, а потом замолчала совсем. Старик Крупский часто потом повторял: