Ком в горле, который я не могла даже попытаться проглотить, почти заставил меня задохнуться. Я думала убить его. И я хочу защитить ее. В его глазах я не увидела жизни, не увидела ничего, о чем говорит моя подруга, но я устрою встречу. Если я не сделаю этого, она никогда меня не простит. Мы сидели, и я обнимала Долорес, а она плакала у меня в объятьях.
— Девочки, здравствуйте, — сказал Брайан, входящий в дом. — Как у вас... — Он замолчал, когда увидел наши лица. — С вами все в порядке?
— Да, да, — ответила Долорес, поднимаясь.
— Сядь, — сказал Брайан. — Никуда вы сейчас не пойдете.
Он налил 3 стакана виски и отдал нам по одному.
— Что случилось? — спросил он, садясь напротив.
Я чертовски уважаю мужа Эмили. Он воспитан, умен, красив, интеллигентный, заботлив, мил, и у него великолепная улыбка. А еще он всегда хочет защитить всех, кто его окружает.
— Ничего, — ответила Долорес, когда Брайан поцеловал Эстель в щечку. — Мужчина, которого я люблю больше жизни, умер, а теперь оказывается он жив. Видится со Стейси, и он маньяк, я ничего не упустила?
— Надеюсь, что нет, — растерянно сказала Эмили, стоя в дверях.
И как всегда ничего не осталось скрыто. Еще стояла Ева с перепуганным лицом и рядом Кристофер, физиономия, которого не выражала ничего, кроме бесстрастия. Они вошли в дом, и Эмили забрала у Брайана бокал, выпивая его залпом. Ева смотрела на Долорес, а Кристофер чувствовал себя не в своей тарелке, хоть и его лицо все еще было каменным.
— Что тут, черт возьми, происходит? — наконец задала вопрос Эмили.
Тишина наполнила комнату и все мы просто ждали дальнейших действий Долорес. Эстель проснулась и начала издавать звуки.
— Черт, детка, прости, — подняла я ее на руки.
— Дай ее мне, — сказал Брайан. — Мы как раз хотели поговорить с Крисом.
Весь этот спектакль был мне противен, но Долорес мало того времени, что я ей дала. Она столько лет жила с мыслью, что потеряла мужа, храня ему верность, и теперь весь ее мирок, который она построила, полетел в пропасть. Брайан с Кристофером ушли, а я первым делом открыла холодильник и достала молоко, разогревая его до нужной температуры.
— Эмили, у тебя есть бутылочка?
— Все необходимые вещи для Эстель в третьем шкафчике слева, — ответила она, что-то говоря Долорес.
Иногда я ею восхищалась. Эмили все могла предугадать и предусмотреть. Она никогда не винила судьбу за неудачи, а просто шла вперед, и всегда готова была помочь любой из нас. Я отнесла бутылочку с молоком Брайану и вернулась обратно. Мне интересно, осталось ли в нем хоть что-то человеческое? Хотя бы в микродозах?
— Моя жизнь отвратительна, — прошептала Долорес, которая проливала горькие слезы, а Ева обнимала ее.
— Зато твоя грудь — объект восхищения, — сказала я, садясь напротив.
— Не сейчас, Эс, — нахмурилась Ева.
— Прости. Долорес, хочешь поговорить?
— Нет, — поднялась она на ноги, мечась из угла в угол. — Отвлеките меня.
Ева посмотрела на меня и подперла подбородок локтем, что означало «Закрой свой рот».
Я была дилетантом. Дилетантом в поддержке или умении дать совет. Мне всегда было проще выслушать человека или спасти ему жизнь. Еще с детства чем чаще мои родители кричали и унижали меня, тем больше я к этому привыкала. И в конечном итоге начала считать это нормой. Я многое считала нормой из-за уличной жизни, а также жизни в ФБР.
— Я сегодня ехала на работу в общественном транспорте, — сказала Ева, пытаясь сменить тему.
— Что ты делала? — нахмурилась я.
— Не смотрите так на меня, — пожала плечами Ева. — Мне интересно наблюдать за людьми. И, кстати, я увидела парня, который уступил место пожилой женщине, помог ей сесть и всю дорогу держал ее сумку. Такое сейчас редко встретишь.