— Это лучшая ночь. Даже стыдно в этом признаваться, — улыбнулась я, забирая Эстель на руки.
— Мама, — сказал мой ребенок.
— Боже, боже, Майкл, ты слышал? Она сказала мое имя? — засмеялась я. — Она сказала мое имя.
Майкл не сводил с меня взгляд, улыбаясь. Когда наступил тот момент, когда я окунулась в него? Когда я поняла, что ему нет замены даже с понимаем того, что там есть множество других, с точки зрения науки, гораздо безопасней для моего сердца. Когда смотришь на улыбку этого мужчины, все расцветает внутри, и такое чувство, что он все время обнимает нас за плечи своими сильными руками.
Я впилась губами в его губы, жалея, что сбежала. Голова шла кругом от нежности прикосновений. Он ворвался в мою жизнь не в баре, а в палате больницы, и я захотела, чтобы он остался навсегда. Я дышу им. Я так благодарна небу. Он стал моим спасеньем с самого начала. Начиная с Эстель, и заканчивая подведением черты прошлой жизни. Музыка играла, и на улице не было никого кроме нас. Я смеялась, а Майкл не сводил с меня глаз.
— Тебя не так зовут, дорогая, — сказал он.
— Так. Для нее мое имя всегда будет именно таким, как она сказала.
Мы сидели на террасе, и когда начался дождь, я сильнее прижала к себе своего спящего ребенка, укутывая в одеяло. На улице стояла теплая погода, и было слышно голоса птиц. Я бы хотела жить именно в доме. Пентхаус или просто большая квартира не для меня. Я бы хотела собаку и клумбы цветов, которые нужно было поливать в такой жаркий день несколько раз.
— Расскажи о своей работе, — сказал Майкл, смотря на меня.
Он сидел в брюках и расстегнутой рубашке. Летние ночи — лучшее, что может даровать нам природа. Дождь, который говорит, что даже небо способно быть слабым. Мне всегда нравилось смотреть на ночное небо. У каждой звезды своя человеческая судьба.
— Что ты хочешь знать? — спросила я шепотом, целуя Эстель.
— Что ты чувствуешь?
— Мне интересно, сколько в жизни я видела лиц. Знаешь, я всегда работала только с особо опасными преступниками, и не было никого, кого бы я посадила за решетку, кроме единственного человека.
— Что ты с ними делала?
— Убивала.
— Тогда у тебя совсем нет врагов.
— У меня их больше, чем ты думаешь. Ведь у них остались люди, которые их любили.
— Ты в порядке?
— Я в порядке.
— Эс, перестань говорить, что все в порядке, когда хочешь кричать от боли. Перестань отворачиваться от меня и своих друзей. Мы не будем вонзать в тебя нож, что бы не случилось. Чего ты хочешь?
— Я хочу быть с тобой, — взглянула я на мгновение на Майкла. — Но иногда я хочу быть одна.
Это был как удар молнии. Вот вчера я знала, что Эстель подрастет и я уйду, а сегодня, проснувшись, поняла, что хочу остаться. За год он стал мне гораздо ближе остальных.
Рассудок и здравый смысл — это хорошо, но не всегда полезно. Иногда лучше выпасть из реальности или просто плыть по течению. Я впервые, наверное, ничего не контролировала, а подчинялась контролю и планам мира, с которым не была знакома.
— Трудно найти человека, который будет любить тебя, несмотря ни на что, а просто за то, что ты есть. А у тебя таких людей больше, чем можно желать.
— Ты, конечно, можешь попытаться зайти еще дальше в мое сердце, но тогда присядь и доставай деньги.
Он лишь засмеялся и обнял меня за плечи, прижимая к себе. Кажется, в эту секунду я была влюблена в свое собственное сердце. Я часто думаю, что жизнь, она где-то там. Она яркая и настоящая. Но на самом деле она тут и сейчас. Люди все время ищут, сами не зная чего, а нужно просто увидеть в сердце весну и понять, что все это зря.
— Мне передали конверт, пока я ждала вас.
— Кто?
— Какая-то женщина. Сказала, что если когда-нибудь я захочу узнать правду, то нужно просто правильно прочесть письмо.
— Теперь ты будешь ее преследовать? — усмехнулся он.
— Ты хоть знаешь, как трудно бегать на каблуках? — толкнула я его, смеясь. — Особенно по песку.
— Обычно ты клином выбиваешь клин. Мне стоит переживать?
— Нет, но ты же все равно не перестанешь этого делать.
— Вы — центр моей жизни, Эс. Самая главная девушка для меня — Эстель, но ты — центр моего мировоззрения. Люди хранят тайны. Это не случайно, просто иногда лучше не знать.
— Ты будешь так же думать, если я стану слабой?
— Ты самый сильный человек, которого я знаю, Стейси. А я знаком со многими.