— Да, выгляжу я не очень. Но как человек я еще хуже, — смотрела я на Эмили, стоя на ее пороге.
— Как всегда, — она улыбнулась и обняла меня. — Представь себе, что есть ключ, открывающий самые темные уголки наших душ и выпускающий то, что каждый из нас так тщательно скрывает, — открыла Эмили холодильник и достала бутылку содовой.
— Я не готова стать самой собой даже на чертово мгновение, Эм.
— Люди проявляют слабость, и ты отворачиваешься от них. Не все такие, как ты, Эс. Людям свойственно ошибаться.
— Я от них отворачиваюсь, даже когда они не делают ошибок.
— Но не от нас.
— А вы не просто люди.
— Что тебя мучает, Стейси?
— Я многих убила, Эмили. Я посадила ребенка за грехи его родителя. Я влюбилась снова в Майкла и преследую мужа нашей подруги. И теперь я хочу встретиться со своим отцом, и во мне столько гнева. Моя мать умерла из-за него.
— Ты потеряла свою семью, будучи совсем ребенком. Ты хороший друг, Стейси, и хороший человек. Просто забудь о своей семье, ты не виновата.
— Ты бы забыла?
— Ты ведь и так знаешь ответ.
— Именно поэтому я пришла к тебе.
— Ты боишься собственной ненависти. Но мы не дадим тебе упасть, просто помни об этом. Что бы ни случилось, мы всегда рядом, и мы любим тебя, даже Долорес и даже сейчас.
— Эмили, ты нужна мне.
— Я с тобой.
— И сегодня ты мне нужна, как адвокат.
— Я сделаю все, что потребуется.
Возможно, мы и не заслуживаем оправдания, но каждый из нас заслуживает семью. Я наблюдала за подругой, и как она положила руку на живот и поглаживала его с легкой улыбкой на губах. Эмили была расслабленной, и даже когда мы говорили о совершенно посторонних вещах, она была сосредоточена на другом.
— Ты беременна.
— И сейчас ты права, — засмеялась Эмили. — Четвертый месяц.
— И ты все время молчала?
— Нет, просто ждала, пока ты наконец-то проявишь чудеса своей дедукции, и сама поймешь.
— И я это сделала.
— Как и всегда, — открыла она сок. — Как твоя работа?
— Я расследую несколько убийств, и каждый раз думаю теперь, прежде чем говорить. Я не хочу, чтобы Майкл разлюбил меня, и не хочу быть плохой матерью для Эстель. Она заслуживает лучшего.
— Есть хоть что-то, чего ты не умеешь? — склонила Эмили голову набок.
— Строить отношения.
Вскоре мы сели с Эмили в машину и отправились к судье. Я стояла на коридоре и ждала. Меня не особо волновала судьба этого парня, но меня волновала моя душа. Теперь волновала. Эмили взяла какие-то бумаги, и, выйдя из кабинета, мы направились в тюрьму.
— Я твой адвокат. А это значит, что я твоя семья, друзья и бог, — сказала подруга сыну детектива.
— Откуда ты знаешь моего отца?
—Я Стейси Фостер, — села я напротив. — А теперь напряги хоть раз свой мозг.
— Ты выйдешь от сюда. Уже вышел, — начала подруга.
— Как ты можешь защищать тех, кто убивал? —ворвался Вист в кабинет.
— Каждый имеет право на адвоката, — ответила Эмили.
— Заткнись, — сказала я своему боссу и посмотрела на парня. — И если ты будешь хоть в чем-то замешан, я посажу тебя в одиночную камеру, и выйдешь ты от туда только в гробу.
Я поднялась с кресла и открыла дверь. Батлер словил меня за руку, и я взглянула на него, предупреждая о собственной боли.
— Отпусти ее, — сказала Эмили, вырвав мою руку. — Не смей к ней прикасаться.
Вист смотрел на меня, и это был удар ниже пояса. Собственно, это и было то, к чему я стремилась. Только вот не была готова, что мне будет настолько паршиво видеть выражение боли на его лице. Я отступаю на шаг, создавая между нами расстояние, и понимаю, что мне пора уйти. Вскоре мне нужно уйти по причине того, что Вист заслуживает лучшего отношения и лучшего друга, чем я.
Мы вышли из кабинета втроем, а он остался сверлить нас взглядом.
— Я никогда не забуду этого, Эмили, — прошептала я, беря ее за руку.
— Конечно, ведь все хорошее мы всегда будем вспоминать.
Мы отправились к детективу, и Эмили не оставляла меня ни на минуту. Она была со мной и молчала, зная, как я люблю тишину.
— Я многое слышал о тебе, Фостер. И мне тебя даже жаль. У тебя нет семьи, а только дочь, которую ты уже оберегаешь с манией, — сказал детектив, когда мы вошли.
— То, что ты слышал обо мне, ничто по сравнению с правдой. Отдай мне конверт.
Он обнимал своего сына и плакал. Мне его стало жаль. Ведь я виновата в том, что он жил в собственном заключении. Он отдал мне конверт, и я забрала его, покинув дом. В конверте был только адрес. Я не успела ввести его в базу, как Вист снова позвонил мне.