Я одевала Эстель, когда Майкл открыл дверь и стал наблюдать за мной, уже выпроводив Хилари. Затем, открыла шкаф и даже не стала говорить ему выйти. Я сняла с себя ночную рубашку и влезла в первые попавшиеся джинсы и блузу.
— Эс, я ушел от Хилари. Хочу жениться на тебе.
— Ты что? — была я просто шокирована его идиотизмом.
— Такой, как ты, больше нет, и...
— Мой ответ — нет, — перебила я его, выходя из комнаты с ребенком на руках.
— Почему?
— Потому что ты решил? А ты не хочешь спросить, что решила я?
— И что же ты решила? — направлялся он за мной.
— Не хочу я смс-ок и дурацких предложений. Мне не нужны письма и стихи. Нахрен мне в жизни член, слова которого ничего не значат? — открыла я входную дверь. — Хотя ты и слов правильных говорить не умеешь.
— Эс, не уходи, — произнес он, почти умоляя.
— Ты говорил, что любишь меня, — пелена слез затмила мой взор. — Но смотришь на других, и я сейчас этого не вынесу.
Бредя по улице следующим вечером, я достала свой сотовый и посмотрела на очередной пропущенный. Я разглядывала знакомые мрачные очертания Бруклина, и вдоль улицы располагались бары, стрип клубы, и тату салоны. Рестораны тут доставляли лишь китайскую и тайскую еду, и все здания использовались под участки и офисы еще, наверное, с 20-х годов. Я знала каждую трещинку на тротуаре и могла рассчитать, сколько шагов от одного офиса к другому.
Я заметила, что снова злилась. В тот момент, когда я уже собиралась вызвать такси и ехать к Донне, мои уши уловили звук заряженного пистолета, и я остановилась как раз в тот момент, когда пистолет приставили к моему затылку.
— Я бы на твоем месте этого не делала, — сказала я тихо. — Сейчас не самое лучшее время, если ты все еще хочешь жить.
— Я это слышу каждый раз, — ответил мужской голос.
Я резко обернулась и достала свой пистолет из кобуры, выпуская две пули в обе ноги нападавшему. Он упал на землю, и я знала, что он все равно выстрелит, так что я выпустила еще одну пулю, которая вонзилась ему прямо в шею, разрывая горло. Пистолет упал на землю, клацнув об асфальт. Я оттолкнула его ногой и проверила карманы. Забрав бумажник и сотовый, я сунула их в свою куртку.
Если честно, меня охватила такая злость, что я была разочарована, что наша «схватка» закончилась так быстро. Я пошла прочь, только не стала вызывать такси, чтобы успокоиться. Прозвучал сигнал телефона, и я увидела номер одного из местных полицейских.
— Да, — осматривала я себя на наличии брызг крови.
— Эс, есть еще один убитый ветеран.
— Ты где?
— В своем офисе.
Его «офис» — это тесная комнатушка размером с подарочную коробку в старом здании редакции, но с окном и дверью. Из мебели там были лишь письменный стол и столешница, на которой обычно стоял остывший кофе.
— Тогда я приду к тебе завтра.
Я отключила звонок, и направилась быстрым шагом к дому Майколсонов. Войдя во двор, я открыла дверь и почуяла запах мяса. Донна сидела с моей дочерью, и вчера ночью я приехала к ней. Не знаю, почему, просто не хотела ехать домой. Она ничего не стала спрашивать, когда я появилась на ее пороге, а лишь обняла и сказала: «Добро пожаловать». Это мне всегда нравилось в ней. Мы были похожи. Донна не лезла в душу по причине того, что не хотела, чтобы копались в ее.
Донна была в кухне, и прежде, чем пойти к ней, я зашла в уборную и смысла с рук запах смерти. Я умела это делать и была лучшей в убийствах, может быть, поэтому меня Вист и не хотел отпускать, а совершенно не из-за моей глупой иллюзии его чувств ко мне.
— Ди, — пошла я на кухню. — Когда ты удочерила близняшек, почему ты это сделала?
— Ты не представляешь, что делают детские глаза, — ответила она, словно ждала этого вопроса. — Как они смотрят на тебя с надеждой на что-то лучшее и уже любят. Просто за то, что ты есть. Это то, что ты никогда не объяснишь.
— Знаешь, — налила я стакан воды. — За всю мою жизнь я встречала только двух настоящих мужчин.
— Майкл и?.. — улыбнулась Донна.
— Неа. Майкл не входит в этот список.
Она засмеялась и, подойдя ко мне, обняла.
— Хочу скорее Новый год, Ди, — вздохнула я слишком громко, на что услышала смешок Донны. — Хочу сидеть где-нибудь в горах в домике из дерева, есть мандарины, слышать смех дочери и смотреть, как нихера не меняется под красивое мерцание гирлянд.
— Получается, что мы хотим замуж за супермена, который покорит нас подвигами и отвагой. А жить нам удобнее с домашним рохлей, который занимается чем-то скучным и безопасным, моет посуду, пол и никому неинтересен. Даже нам самим. За удобство приходится платить уважением и собственным счастьем, Эс. Будь Майкл верен тебе и предсказуем, ты бы даже не посмотрела в его сторону.