— Получается, что я мазохистка, — прошлась я рукой по волосам. — Но, Господи, Ди, я так хочу, чтобы его член вставал лишь по любви.
— Зачем ты вызвала мастера? — вошел Адам к нам, и я видела, что он раздражен. — Я же сказал, что сам все починю.
— Ага, — ответила Донна. — Неделю уже прошу тебя.
— Я тоже много чего прошу, но не вызываю кого-то на замену.
— Даже знать не хочу.
— Тебе сказать?
— Ну ты и козел, Майколсон.
Сейчас будет сцена, а потом примирительный секс. Так что я поднялась с места и направилась к выходу. Донна крикнула мне в след, что Эстель ничего не ест весь день, и я лишь молча качнула головой.
— Привет, милая, — взяла я ее на руки. — Ты в порядке?
Она не улыбнулась мне, и я была уверена, что она все чувствует.
— Эстель, ты можешь обижаться, но, пожалуйста, поешь.
— Она не будет, — услышала я голос Оливии. — Она чувствует, что теперь будет одна.
— Она никогда не будет одна, Лив, — села я диван. — У нее есть семья.
— Но ей нужен папа, — пристроилась девочка рядом со мной. — Я помню, как полюбила Адама. Да, я знаю, что он не мой отец, но он мой папа. И я всегда выберу его. Он всегда со мной, и он понимает меня. Я знаю, что в безопасности рядом с ним, и он любит меня больше всего на свете.
— Мама тоже тебя любит. Любовь матери ни с чем не сравнить.
— Да, — коснулась улыбка ее губ. — Это так. Но моя мама отличается от других мам. Она любила меня долгие годы, и я знаю всю историю. Но как бы я ни любила маму, папа для меня на первом месте.
Затем она молча поцеловала Эстель в щечку и вышла из комнаты для гостей. Этот ребенок был удивительно умен. Она выглядела на 8 лет, как ей и было, но при разговоре у меня складывалось впечатление, что я говорю на равных. Оливия озвучивала такие простые и банальные вещи, но в них была вся жизнь. Весь ее смысл.
Я искупала ребенка и с большим усилием заставила съесть 3 ложки смеси. Если так пойдет дальше, мне придется все же звонить Майклу, чтобы он ее кормил.
Я скучала по нему. Скучала по тому, как он улыбался, заходя в комнату, и как каждый раз целовал меня. Я любила проявления его нежности, и всю его нежность в целом. Спрашивая себя сотни раз за день, почему я не ушла, если знала, что так и будет, я понимала, что получаю то, что заслуживаю. Он не ценил меня, но ведь и я не ценила его. Я всегда выбирала свою работу, друзей и дочь Майклу. Он по сути стоял на последнем месте по причине того, что я дурацки верила, что мы так или иначе будет вместе из -за Эстель. Но правда в том, что мы никогда не сможем удержать человека ребенком. Мужчина или женщина могут любить пятерых не своих детей, если любят их отца или мать. Но могут и вовсе ничего не испытывать к своей крови. Так почему же люди столько лет сгорают, не смея получить того, чего заслуживают, надеясь, что их партнер изменится? Я думаю, что большая часть этой проблемы заключается в том, что многие люди даже понятия не имеют, что значит здоровые отношения, или как себя должен вести человек по отношению к своему партнеру.
Мне не хватало вещей, и так как теперь я жила на свои сбережения, мне нужно было экономить. Я бы в жизни не сказала Майклу или подругам о деньгах, пусть и голодала бы неделями. Так что сегодня мне нужно было забрать вещи, и, буду совсем откровенна, хотя бы взглянуть на Майкла. Не знаю, что со мной происходило, но лишь при одном упоминании о нем, мое сердце колотилось с бешеной скоростью.
Я сидела в машине возле дома, надеясь, что его нет, и все же надеясь, что он там. Знаю, что это бы ничего не изменило, но я боялась увидеть Майкла, и еще больше боялась не увидеть.
У меня все еще были ключи, и, открыв входную дверь, я учуяла запах дыма. Пройдя дальше по коридору, вошла в комнату, и мир вокруг исчез. Майкл сидел, курил сигарету и смотрел на экран ноутбука. Подойдя чуть ближе, я увидела фото, где мы стояли около роддома. Его лицо выглядело таким измученным, таким бледным, и глубокие круги под глазами говорили о бессонной ночи.
— Ты вернулась, — прошептал он.
Он сказал это скорее утверждая, нежели спрашивая. Глаза Майкла смотрели словно внутрь меня, и сейчас я впервые увидела глубину его чувств. Отрицательно покачав головой, я подошла ближе.
— Нет, просто нужно забрать вещи.
Он хмыкнул, и я не сводила с него глаз. Сейчас человек, которого я считала непроницаемым, оказался зависимым и слабым от этой зависимости. Майкл потер заднюю часть своей шеи, и я знала, что это знак о том, что он нуждается в отдыхе.
— Знаешь, Эс, я всегда думал, что ты сильнее меня. Что ты была рождена, чтобы сделать меня счастливым, а после разбить сердце. Я знал, что так будет после нашей второй встречи. Ты всегда уходила, когда становилась хоть немного счастливой. И это снова был подсчет, — засмеялся он. — Простейшая математика.