И конечно, в каждых отношениях есть проблемы. Но когда появляется недоверие, не поможет ни чтение мыслей, ни умение видеть желание по глазам о новой выставке, ни даже умение решать все проблемы. Все заключается в мелочах до тех пор, пока есть доверие.
Перед тем как уйти, я решила поговорить с Майклом. Он имел право знать, и я так же отчаянно хотела защитить его, как и других. Может, даже больше, если быть совсем откровенной. Мы оба были ранены, и хоть я и не знала, что произошло с ним, но каким-то странным образом мы оба излечивали друг друга.
— Майкл, — вошла я в гостиную. — Можно тебя на минуту?
— Да, — направился он ко мне, и мы вышли на балкон, закрыв за собой дверь.
— Знаешь, отчасти я рада, что не общаюсь с некоторыми людьми, и я говорила, что вернулся Джейс.
— Эс...
— Нужно, чтобы ты уехал и увез ее, — почувствовала я невыносимой холод. — Пожалуйста, просто увези нашу дочь.
Я сжала руки в кулаки, и Майкл прижал меня к себе за плечи, смотря в глаза. Я не знаю, увидел ли он правду, но как только я оказалась в его объятьях — заплакала. Действительно зарыдала, держась за него, как за воздух. Я устала все время воевать и выживать. Я бы хотела жить обычной жизнью, воспитывать дочь и иметь обычную работу, которая не отбирала бы у меня собственную жизнь.
— Пожалуйста, Майкл, — взяла я в ладони его лицо. — Увези её, иначе я просто не смогу никому помочь, защищая вас.
— Почему он это делает? — снова прижал он меня к себе. — Ты говорила с ним?
— Да, говорила, и да, у меня есть догадки. Но дело в том, что модели поведения никогда не бывают одинаковыми, как и мотивы.
— Ты не думала, что у вас есть предатель?
— Нет, — отклонилась я. — Но знаешь, работая в ФБР, я поняла, что они лучшие в мире лгуны.
— Нужно отправить нашего ребенка подальше и сделать то, что нужно.
— Нет, Майкл. Нужно, чтобы ты также уехал.
— Нет, Эс, — взялся он за поручни балкона. — Я никогда не оставлю тебя.
— Учитывая выдержку, умение выживать и стрелять, из нашей семьи я могу доверять лишь Адаму и Брайану. Но дело в том, — повернулась я, смотря на город. — Что их жены сейчас беременны. Следовательно, я могу верить лишь себе.
— У нас тоже есть дочь, — повысил он голос. — Я не могу....
— Можешь, — перебила я его. — Можешь и сделаешь. Потому что так будет лучше, и ты это знаешь.
— Эс...
— Пообещай мне кое-что, — взглянула я на него буквально на мгновение. — Пообещай, ладно?
— Что ты хочешь?
— Если со мной что-нибудь случится...
— Блять...
— Если со мной что-нибудь случится, — продолжила я, заметив боль в его глазах. — Говори ей, что я любила ее. Я любила ее больше всего на свете. И не делай такое лицо, — провела я ладонью по его щеке. — Это моя работа, и люди умирают каждый день. Я не хочу, чтобы она знала об этой моей стороне, и хочу, чтобы она росла с женщиной. Хорошей женщиной, и пусть она будет в безопасности.
— Черт, — выругался он, стукнув кулаком по перилам. — У тебя вообще есть моральные ценности?
— Нет. Я же отдаю свою дочь.
— О твоем материнском инстинкте я не спрашиваю, — схватил он меня за руку. — Мне интересно, ценила ли ты хоть что-то в этом мире, кроме своей роботы и эго, обретенного на ней?
— Я не помню, Майкл, — забрала я руку. — Я уже не помню, какой была. Рядом с тобой я отдыхала душевно и разрешала себе быть просто женщиной. Но это неправильно. Я привыкла к работе, и она не сможет без меня.
— Такого не будет, — услышала я голос Брайана. — Если ты хочешь, чтобы Эмили отпустила меня, уехав из этой страны, она не оставит тебя без нашей защиты.
— Брайан, ты знаешь, я ни за что...
— Знает, — добавил Адам. — И мы можем сделать все это вместе.
— Долорес, детишки, — хмыкнула я. — Пусть она ненавидит лишь меня.
— Ты его посадишь, Эс, — смотрел на меня Майкл. — Она не будет ненавидеть тебя.
— Ты забыл одну деталь, Майкл. Я не умею сажать, и, если мне придется нажать на курок и убить того, кого больше всего на свете любит Долорес, я сделаю это. И пусть она будет ненавидеть меня, но я сделаю все ради ее защиты.
— В этом вся ты, Эс, — обнял меня за плечи Адам. — Твоя любовь, как и ненависть, всегда в десятикратном размере возвращается. И все, что связано с тобой, всегда чересчур.
Майкл ударил кулаком об бетонную стену, и я знала, что говорить ему что-либо бессмысленно. Будь я на его месте, я бы реагировала так же, и это всегда трудно принять, если вообще возможно. Я не хочу умирать и совру, если скажу, что не боюсь смерти, но в конце концов я просто хочу быть готовой.
— Держи себя в руках, — сказал Брайан.
— Не говори мне, что делать, — не сдерживал Майкл свою злость. — Я всю жизнь пытался не быть, как ты. И все равно оказался в заднице. Ты стреляешь, как серийный убийца, — теперь говорил он мне. — Вычисляешь и смотришь на трупы, как на картины Боттичелли, зато покормить ребенка не в состоянии, — на последнем слове его голос сорвался.