Страх словно парализовал меня, и не помогал даже ночной воздух, который попадал в здание с открытых окон. Я понимала, что он прав, и что, возможно, это ничего не изменит, но все же ничего не могла с собой поделать. Пытаясь заглушить панику, единственное, что я представила — лицо своей дочери. Сейчас я была на удивление одиноким человеком. Еще более одинокой, чем всю жизнь до этого, хоть и частенько моя душа могла захлебываться от переизбытка чувств.
— Почему ты мне не сказал?
— А что бы это изменило, Эс? — схватил он меня за плечи. — Что, если все к черту? Если мы все-таки рождены, чтобы быть родителями Эстель и быть вместе, несмотря ни на что? Ты — единственное, что мне суждено было полюбить.
— А как же Эстель?
— Я любил ее всегда.
«Пусть все случайны связи твои с переплетениями судеб, снова докажут, что лучше меня нет никого. Не было. И не будет». Есенин.
Мы приехали в дом и, не включая свет, прошли в комнату Эстель. Майкл взял меня за руку, но я отдернула ее, и он принял это как ответ. Я заметила, что некоторых вещей не было, когда лунный свет освещал комнату. Я села в кресло качалку, в котором держала ее так часто, и обняла плед, который до сих пор хранил запах моего ребенка. Все, что от нее осталось, это запах и Майкл, который на самом деле не знаю как, но держался. Все, что так просто мы находим, так же просто теряем.
— Они уехали к Прайсонам, — прозвучал его голос слегка приглушенно. — Тут находиться больше небезопасно.
— Долорес знает?
— Да.
— И?
— Ничего, — стал он напротив окна, держа руки в карманах. — У тебя есть десять минут, Эс.
— К чему?
— К выходу. Пора убираться. Забери то, что имеет для тебя ценность, и мы уезжаем.
— Майкл...
— Нет, — перебил он меня. — Лишь несколько вещей, которые ты сможешь взять в руки и унести сейчас. Остальные воспоминания мы купим в будущем.
Почти все вещи Эстель я собрала ей с собой. Остались лишь несколько фотографий, плед и запах. Так что я унесла и это. Я спустилась вниз и, открыв входную дверь, услышала странные звуки за спиной.
— Что ты делаешь? — спросила я, находясь в замешательстве. — Зачем ты разливаешь бензин?
Он молча продолжал это делать на кухне, а затем поднялся на второй этаж, исчезая на несколько минут. Я услышала звук полыхнувшего пламени, а затем Майкл бросил зажигалку на пол кухни, разливая за собой остатки горючего. Мы вышли из дома, и стали возле машины, смотря как сгорает вся история жизни нашей дочери.
— Что ты делаешь?
— Сжигаю этот дом.
— Но это твой дом, Майкл.
— Я бы сжег каждую частичку этого мира, чтобы защитить тебя, Стейси, — ответил он, не смотря на меня. — Никогда не сомневайся во мне.
Затем он сел в машину, и когда я сделала то же самое, тронулся с места. Я прижимала к себе рамки и плед, не понимая смысл его действий. Я привыкла к тому, что все время что-то скрываю от него, но сегодня все было наоборот. Это произошло впервые, или я впервые это увидела, и это было что-то новое. Оно вызвало во мне чувства, которых я не испытывала ранее. Это было изучение чего-то совершенного. Новых навыков, и лишь в этот момент я поняла, что на самом деле лишь он держит меня в тонусе. Жизненном тонусе. Будь у нас нормальные человеческие отношения, мы не сдерживали бы свои чувства, понимая, что это не должно вызвать разочарование или напряжение. Но тем не менее, у нас общего было гораздо больше, чем личного, даже если мы не озвучивали этого вслух.
— Почему ты до сих пор не оставил меня? — спросила я слишком тихо, когда мы остановились возле дома.
— Я никогда не смогу бросить тебя Эс. И чувства и вся эта херня тут ни при чем. Даже Эстель тут ни при чем, на самом деле.
— А в чем причина тогда?
— Я верю в тебя. Верю по-настоящему, и этого достаточно, для того, чтобы сделать для тебя все, несмотря ни на что.
— Помнишь, однажды ты сказал, что если я захочу пойти с тобой на свидание...
— Помню, — перебил меня Майкл, повернувшись ко мне.
— Я хочу пойти с тобой на свидание.
Я вдруг задумалась над стычками знакомых мне пар. Эмили и Брайан совещались. Донна и Адам ссорились. Но мы с Майклом всегда переворачивали мир вверх дном, просто выбирая цвет нового кухонного сервиза. И конечно, я понимала, что никакой рай мне не светит, ни в этой жизни, ни в следующей, но раз уж и быть легендой, то так же в обоих мирах, пусть из-за грехов. Женщины стали настолько самостоятельными и независимыми, что мужчина ей нужен только в том случае, если она его любит. Если же нет, люди просто мешают друг другу жить. Отсюда и возникают вопросы у людей, которые хотят созависимости: «Что же этот человек делает в одиночку, и зачем вообще дышит, если он один?»