— Потерпи, — слышала я какой-то шорох на заднем плане, о котором хотела спросить, но заткнулась. — Еще неделю. Месяц, а может быть год. Но все пройдет. Все всегда проходит, и ничто не вечно, Эс. Тебе будет грустно долгое время, а потом возможно станет все равно, и это будет лучшее чувство в мире.
— Ты в порядке? — не сдержалась все-таки я. — С тобой все в порядке?
— Детка, я перечислил тебе деньги на счет, созданный на твое имя вчера ночью.
— Мне не нужны деньги.
— Конечно нужны, и ты их возьмешь, — я собиралась возразить. — Пожалуйста.
— Зачем ты это делаешь? Ты же ушел из моей жизни.
— Я надеюсь, что ты запомнишь меня как мужчину, который прожил бы с тобой всю оставшуюся жизнь, будь у него такая возможность.
Затем он пожелал мне спокойной ночи, и я как по чертовой команде уснула даже спустя не десять минут. Я успокоилась немного. А затем была бесчисленная череда звонков с разных номеров. Майкл звонил мне несколько дней подряд с одноразовых телефонов. Разговоры у нас не всегда клеились. Мы говорили о разных мелочах, но только не о важном. Да и когда? У нас не было времени. Майкл позвал меня на Гаваи. Сказал, что частный самолет будет ждать меня в аэропорту через два дня, и он дает мне это время, просто по причине, что оно мне нужно. Мне всегда нужно время, и я сейчас просто не могла оставить Кетрин или Долорес. Да, это был бы возможно лучший отдых и лучшие дни в моей жизни. Они были бы наполнены любовью, сексом, страстью и Майклом. Целиком. Слава небесам, у меня были эти два дня, чтобы подумать.
Я размышляла, что хотела бы такой любви, как у знакомых мне пар. Такой большой и преданной. Чтобы мы сидели порой где-нибудь в парке, а Эстель бегала и смеялась. Да, моя жизнь была полна разных эмоций, которые снова каждый раз я не хотела испытывать.
Он так часто делал мне больно, что я и сбилась уже со счету, за что его прощать. Но правда в том, что тем, кого мы любим, прощаем все, что угодно. Мы готовы планету перейти, а затем назвать ее их именем, только чтобы почувствовать еще что-то. И пусть я понимаю, что с Батлером все будет спокойно и размеренно. У меня будет постоянство и он даст мне полную свободу и гарантии, но выбирая между любовью и стабильностью, к черту прекрасную жизнь.
«Ее судит толпа
и считает слегка странноватой,
а она так упрямо
живет в ожидании счастья,
у нее между ребер,
наверно,
прослойка из ваты,
а иначе бы сердце
давно разлетелось на части».
Я сказала Висту, что беру несколько выходных. Находясь в его кабинете под изучающим взглядом, я чувствовала себя школьницей, которая врет и пытается избежать наказания. Я всегда себя так чувствовала рядом с ним, особенно когда он пытался меня «отругать», и я знала, что виновата на самом деле. Вист был старше меня на шестнадцать лет, и он был все еще потрясающе красив. Он был надежен, спокоен, и с ним я бы не переживала о том, что в одно мгновение он может пропасть. Он бы никогда не предал меня и не ушел, не дав мне гарантий и возможности с комфортом жить дальше. И все, что мне нужно было, это согласиться. Но я не могла. Я держалась за последнюю ниточку, связующую меня с Майклом, просто чтобы прожить еще хотя бы несколько лет, испытывая эмоции, которые дарил мне только он, просто находясь рядом.
— Зачем тебе эти дни?
— Я хочу отдохнуть.
— Не хочу упускать тебя из виду, Эс, — вздохнул он. — Я хочу быть рядом.
— Почему ты заботишься обо мне? — посмотрела на него в упор.
— Не знаю. Почему-то хочу этого.
Когда я промолчала, Вист встал напротив меня, и его аромат укутал. Да, пах он до неприличия хорошо, но этот запах не вызывал у меня мурашек по коже, и мне не хотелось облизать его шею, просто чтобы еще сильнее окунуться в него.
— Ты чувствуешь что-то ко мне, Эс? Ты любишь меня хоть какой-то любовью?
— Наверное, — сделала я два шага назад. — Но его я люблю больше, Вист. Всегда буду любить больше.
— Ты любишь призрака, — процедил он сквозь зубы. — Понимаешь это? Вы никогда не будете вместе. Ему не позволит его раздутое эго, а тебе — твоя гордость.
— Ты не думал, что я просто убегаю, черт возьми? — смогла я наконец- то это произнести. — Мне стало тебя слишком много. Тебя как раз было в меру, а теперь переизбыток. Это как сладкое в детстве. А позже наступает момент, когда ты понимаешь, что больше любишь воду, чай без сахара, и вместо того, чтобы взять заварное пирожное, выберешь овсяное печенье.
— Я принимаю тебя целиком, Эс. Правда. Майкл — твоя первая любовь, и я готов ждать. В конце концов все равно ты вернешься ко мне быстрее, чем я смогу полюбить кого-то другого. И это все твое, Стейси, — направился он за свое рабочее место, словно говорил о каком-то деле, а не признавался, что любит меня. — Мое сердце. Мое тело. Мои руки, губы, язык, член, мысли. Теперь все это скорее твое, чем мое. И да, — не поднимая глаз, сказал он тише: — я отпускаю тебя на столько, насколько тебе необходимо.