В конечном итоге я открыла почту и начала смотреть материалы дела. Кофе было допито, и витамины, которые прописал мне доктор, я уже выпила. Посмотрев на часы, я поняла, что пора кормить ребенка. Я спустилась вниз, села за руль, и снова открыв дверь в квартиру, увидела Эмили и Майкла. У него на руках спала наша дочь. Я со злостью посмотрела на него, а он в ответ так же на меня. Но у Эмили была лишь надежда, и когда я склонилась и поцеловала Эстель в лобик, убедившись, что она в порядке, мы с Эмили пошли на кухню.
- Зачем ты это делаешь, Эс? - спросила она. - Ты делаешь ему больно, не доверяя.
- Эмили, я тебя люблю, - открыла я холодильник, доставая сыр и фрукты. - Но сейчас не время, серьезно.
- Эс, я знаю, что ты мне врешь. Я чувствую это. Но не буду из тебя ничего вытягивать.
- Черт! - выругалась я. - Ты не виновата. Знаешь, когда я была ребенком, то ждала, что для меня будет открыт весь мир. Что везде добро побеждает зло, и единороги живут за облаком.
- Ты была ребенком, - пожала она плечами. - Так и должно было быть.
- Наверное, но это ничего не дало мне в жизни.
Я знаю, что Майкл любит меня. Может быть, не такой любовью, которой я хотела бы, но все же по-своему я для него весь мир. Это не типичная история любви. Я никогда не могла даже надеяться на то, что меня будут любить, пусть настолько испорчено и чарующе в одно и то же время. Я цинична, эгоистична и мстительна. Добавляя до этого раны детства и родителей, которые бросили меня, не пояснив ничего, можно объяснить ту, которой я стала. Есть вещи, которые отпечатываются на нас и становятся частью всей последующей жизни.
- Ты опять одна.
- Я всегда одна.
- Это не твоя суть, Эс, - достала она телефон, читая сообщение.
- Это состояние души, Эмили.
Когда Эмили ушла по причине, что она срочно понадобилась в ресторане, я никак не могла заставить себя зайти к Майклу. Я знаю, что в жизни надо за все платить, но я плачу слишком дорогой ценой. Я всегда хотела ребенка, но никогда мужа. По одной простой причине -я никогда не смогу быть с ним до конца честной. Я даже со своей семьей не могу быть честна. И я просто не смогу стать другой, ведь не смогу признать и его мир, точно так же, как и он не признает мой.
Когда я поела и поставила варить спагетти, решила, что нам все равно придется поговорить, и нет смысла откладывать неизбежное. Войдя в комнату, я увидела Майкла, который сидел в кресле-качалке и держал на руках Эстель.
- Нужно принести плед, - сказала я, тихо. - Тебе что-нибудь нужно? Чай, капучино, плед, gps с маршрутом дороги в твою комнату?
- Нет, у меня есть все, что нужно - наша дочь, - ответил он, покачав головой. - Почему ты это сделала, Эс?
- Ты заставил меня ждать, Майкл. И я окрепла, как и мой характер.
- Твои истории, и то, что не сбылось - это все, чем ты тешишь себя. Иллюзия и надежды того, что что-то произойдет. Уже не будет как прежде. Боль не заставит тебя чувствовать. Боль причиняет только боль, и ничего кроме нее. Ты теряешь не сердце. Ты теряешь себя. Ты каждый раз летишь в пропасть, и я поднимаю тебя. Лучшие годы умчатся, и все это чертовски грустно. Жаль твоей надежды, твоей жизни, твоей любви, которая могла бы быть подарена другим. Ты выставляешь напоказ злобу и ненависть, но больше ничего не повторится. И потеряв сердце в следующий раз, можешь больше не вернуться.
Эстель начала плакать, и я мысленно сказала ей спасибо за это. Я не знала, что ответить, и подойдя ближе, взяла ее на руки. Майкл молча поднялся и вышел из комнаты. Я села на его место и начала кормить своего ребенка. Эстель заставляла меня улыбаться, и я наблюдала за тем, как она лежала у меня на руках, смотря своими большими глазами на мир вокруг, в который сейчас входило лишь два человека.
- Если рисовать свои мечты, никогда не ошибешься, - поцеловала я ее носик, улыбаясь. - Твои сны, пусть они будут твоей жизнью, но только хорошие. Я так хочу, чтобы ты была счастлива, Эстель.
Дверь снова открылась, и Майкл вошел с пледом в руках. Он укрыл нас, а затем присел на пол и стал разминать мои пальцы.
- Не надо, - одернула я ногу. - Не делай ничего такого.
- Расскажи мне, Стейси, - сказал он, игнорируя мою грубость.
- Что рассказать? - спросила я в недопонимании.
- Что-нибудь.
- Майкл, я говорила тебе, что, если бы ты не грозился забрать у меня дочь, меня не было бы тут. Давай не будем говорить ни о чем и сохраним нервные клетки друг друга.
- Нет, будем, - ответил он, потирая шею. - Вы двое - центр моей жизни, а я ничего не значу для тебя. И я с ума схожу от понимания этого.