Майкл наклонился и поднял душевую насадку с пола. Его волосы защекотали нижнюю часть моего живота, его рот находился в непосредственной близости от моей киски. Выпрямляясь, Майкл поместил душевую насадку в держатель и вместе мы продолжали стоять под потоком капель, оба промокая, но в то же время отогревая мои замерзшие мышцы. Без единого слова он потянулся к крану и закрыл воду. Тишина.
Мы не двигались, и я была полностью обнаженной, когда мощное тело Майкла придвинулось ко мне ближе. Его одежда прилипла к телу так, что это было практически недопустимо. Его член был твердым, футболка обтягивала его рельефный пресс и выпуклости. Я сглотнула, когда потребность получить освобождение нахлынула на меня с сумасшедшей силой. Мои глаза скользнули вниз по его телу, устремляясь к его твердой длине.
- Я мечтаю убить тебя, - сказала я чуть слышно.
- Ты в силах сделать все, о чем мечтаешь, Стейси. Никогда не подозревай другого.
- В тебе больше нет высоты. Высоты, которую я видела раньше в твоих глазах. Теперь они похожи на Safari, в котором открыто двадцать пять вкладок, играет фоновая музыка, и ты скачиваешь фильм через ужасный Wi-Fi, который находится через три квартала от дома. Все вкладки не отвечают, а я хочу переключить песню, но не знаю в какой именно играет музыка.
- Если ты постоянно будешь проводить время в ожидании увидеть что-то другое во мне, кроме того, что видишь сейчас, ты позволяешь мне контролировать твою судьбу. Я отбираю все твое время, а должна - месть к нам всем. Не живи на остатки моей любви, иначе всю жизнь будешь голодна. Живи на остатки своей любви, и будешь испытывать хоть какую-то стабильность. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на постоянную грусть, Стейси. Тебе не нужен повод, чтобы включить музыку и танцевать. Твоя мама прошла через девять месяцев ада и была готова пройти еще восемнадцать, чтобы вырастить тебя. Она не заслужила смотреть на то, как ты истязаешь себя в поисках кого-то или чего-то для кого-то другого. Даже если это спасение. Важна только ты. Твои эмоции. Пусть кто-то посчитает их неразумными, но они все равно ценнее, чем что-либо в этом мире, - провел он подушечкой большого пальца по моей щеке, вытерев слезу. - Ты не идеальна для других людей, но это не дает им повода использовать это против тебя. Перестань извиняться за то, что любишь или считаешь правильным, или за себя, в конце концов. Неси ответственность за свои поступки, чтобы заслужить уважение, а не комплименты.
Майкл направился к выходу, а я так и осталась смотреть ему вслед, не имея возможности пошевелиться. Он словно прощался со мной, давая не советы, или наставления на жизнь без него. Я не допустила бы сейчас его к себе, но, господи, я любила его. Я так сильно любила его и понимала, что, когда в конце концов все это закончится, то буду с ним. Каждый день. Каждую минуту, ведь он все равно остается Майклом. Человеком, которому я все прощаю. И чтобы он ни делал в прошлом, это не изменится. Когда ты любишь, тебе настолько все не нужно, кроме этих чувств.
- И еще, - добавил он прежде, чем уйти совсем. - Возможно ты и неидеальна, но для меня ты совершенство. Никогда не сомневайся в этом.
Ни с кем мне не было так спокойно, ни с кем я не чувствовала себя такой защищенной, ни к кому так неистово не хотела, и ни по кому так не тосковала с такой слой. Только глядя на Майкла, в моих глазах загорался целый пожар, и рядом выстреливали салюты праздника. И все это происходило, лишь глядя на него одного.
Я вернулась обратно в комнату и вспомнила момент, когда могла спокойно сесть в машину и уехать, куда сама хотела. Завтра должен был быть мой день рождения, но его не будет. Я вспомнила, когда мне исполнилось двадцать два и я сидела с Батлером на заправке в Германии, попивая пиво. И все, о чем я думала: «Тебе 22, Эс. Ты стала снова старше». И в этом не было негатива или потерянности, ведь у меня и не было семьи до того момента. Это просто был очередной день, в который родилась девочка двадцать два года назад. Но тогда он отличался от других. Потом были мои подруги. И я не занесу его в десятки лучших, но тот день рождения определенно я занесла бы в историю собственной жизни.
Я почувствовала какие-то прикосновения. Уже и забыла, как это. Но это не был Майкл. Кто-то другой. Другой запах и другие касания. Я резко открыла глаза и ударила того человека ногой в голову. Он зарычал, и я скатилась с кровати и стала на ноги. Затем взяла кресло и начала бить его по телу. Он упал, и я села на него, собираясь задушить, как открылись двери и включился свет. Подо мной лежал какой-то сукин сын, которого я видела тут впервые, и я определенно хорошо его поколотила. В дверях стоял Джейс, который точно был зол. Он подал мне руку, сказав: