Если вам однажды станет грустно, просто вспомните мою историю. Как я ненавидела человека, которая, оказывалось, любила своего сына даже не так, как все матери любят своих детей. Любила свою внучку больше, чем всех людей на земле, и не испытывала ненависти ко мне. Она дала мне хорошие советы, которые потом мне пригодились. И в этот момент я вспомнила ситуацию, как обустраивала свою кухню и делала барную стойку. И поднимая голову, я ударилась, и меня вырубило ненадолго. А кто-то из подруг накрыл меня одеялом, потому что они подумали, что я просто решила вздремнуть посреди этой чертовой кухни. Наверное, это и есть семья.
Они все подбежали ко мне и начали обнимать. Даже Эбби, Донна и Эмили со своими животами толкали всех, и смеялись. Все, кроме меня. Смех мне всегда проще давался, чем слезы. Могу ли я просто сказать, что очень люблю своих друзей? Они могут сделать мой ужасный месяц вновь хорошим, осветив при этом только один день.
- Как я рада вас видеть, - лишь вздохнула я, не скрывая эмоций. - Как же мало надо для счастья.
- Я рада, что ты наконец-то поняла это, - услышала я Еву и еще сильнее обняла ее.
- Мы твоя семья, Эс, - сказала Донна, когда мы немного отошли друг от друга. - Но мы друзья, помнишь? Ты до сих пор можешь прийти к каждой из нас и сказать «привет». Но кто мы для тебя на самом деле? Скажи, Стейси.
- Вы - это глупые задушевные разговоры, - посмотрела я на каждую из них, и улыбнулась Долорес, молча благодаря ее за присутствие. - Честный голос моей самооценке и возможностей. Фотографии. Их мало, потому что я не люблю фотографироваться, но они есть. И каждая из них носит имя «ностальгия». Путешествия и любимые ночевки. Пусть это и было давно в последний раз. Вы - это шутки, которые понятны лишь нам. Прогулки, которые оставляют улыбку на лице. Объятья, помогающие всегда. Взгляд - пронзающий меня насквозь, пытающийся понять, действительно ли все в порядке. И вы, - подошла я к Донне и обняла ее. - Вы - это воспоминания, которые останутся у меня в памяти навсегда.
Мы долго не говорили. Молча направились к лифту, затем сели в машину и направились в аэропорт. Я оглянулась прежде, чем покинуть здание, ведь в нем был Майкл. Несмотря на все, что было, он все равно защищал меня, и я замечала это. Я думала не так, как другие. В конце концов, меня полтора года учили думать быстрее, чем других.
- Ну так ты расскажешь, как ты попала в ФБР? - спросила Эмили. - Давай же, мы заслужили правды.
- Я сидела на героине, - прошептала я тихо. - И когда мы грабили склад с медикаментами, я убила полицейского. Так мне сказали, и так же сказали, что, если я не соглашусь на работу, меня посадят до конца моей жизни.
- Боже, - слышала я напуганный голос Евы. - Сколько тебе было?
- Семнадцать. Они бы подождали год и осудили меня. Так что меня учили полтора года и сказали, что я буду служить стране.
- И что ты сделала?
- Я служила, - открыла я фото своей дочери на телефоне Донны. - Но я не думала, что буду убийцей.
- Ты же говорила, что не убивала людей, - в непонимании сказала Долорес.
- Людей не убивала, - пожала я плечами. - Лишь ничтожеств, но и их воздух не пожирал.
- Мне жаль, Эс, - взяла меня за руку Эбби. - Мне жаль, что всю жизнь до теперь ты так и не прожила.
- Все в порядке, - вытерла я слезу со щеки. - Кажется, теперь все в прошлом.
- Я так не думаю, - сказала Эмили. - Ты правда надеешься, что они тебя отпустят?
- У меня на них есть столько дерьма, что им освежителя воздуха не хватит.
- Ты серьезно? - удивилась Долорес.
- Да. Мне есть кого защищать.
Затем мы пересели в частный самолет, и я не стала ничего спрашивать. Эмили дала мне куртку и сапоги, и только спустя несколько минут я поняла, что в Нью-Йорке сейчас холодно, и моя одежда из Мексики больше не актуальна.
- Может, чай или кофе? - спросила Долорес. - Или хочешь поспать после перестрелки?
- Где она? - задала я вопрос слишком резко.
- С Брайаном и Адамом, - спокойно ответила Донна. - И знаешь, я бы советовала тебе пойти поспать, чтобы ты смогла...
- Я смогу, Ди, - перебила я ее. - Она моя дочь, и я не видела ее дохрена дней. И я вам очень благодарна за все, что вы делали и делаете до сих пор, но я точно знаю сейчас две вещи: первая - хочу увидеть свою дочь, и второе - не хочу спать.
- Вот, держи, - передала мне коробочку Ева.
Открыв ее, я увидела mp-3 плеер и наушники. Я пролистала и там было такое количество музыки, что мне не хватит времени даже на сотую часть ее. В этот момент я посмотрела на Еву взглядом, которым не одаривала никого до этого.
- Спасибо, - шепотом произнесла я. - Я так давно не слушала музыку.
Глупо верить в то, что есть что-то вечное, в том числе и детство моей малышки. Даже не верится, что ей уже полтора года. У нее сейчас идет самый интересный возраст. Она уже самостоятельно ходит и бегает. Наклоняется и приседает. Понимает элементарные обращения. И я не сказала ей ни одного. Прошло несколько часов, и день сменился ночью. Мы летели уже тринадцать часов, и я все это время слушала плейлист, пока Донна не взяла меня за руку.