Спустившись в гараж, сел за руль и, заведя машину, направился в дом Стейси. Ехать около двух часов, так что у меня по пути еще был сеанс у своего психолога. Мама все сделала для того, чтобы я говорил о «своих чувствах». Она поставила мне условие, что поможет вернуть Стейси, если я буду говорить. И да, я пошел на это.
- Мистер Вудс, вы меня слышите?
- Да, мистер Такер, - вздохнул я. - Я готов.
- Что вы сейчас делаете?
- Еду к своему ребенку.
- Вы не хотите говорить?
- Я никогда не хочу говорить, - отвечаю я так же спокойно.
- Знаете, Майкл, это нормально, когда не все нормально. Иногда сложно прислушиваться к сердцу. Слезы не значат проигрыш. Все терпят неудачи. Оставайтесь верным себе. - Я молчал, а он продолжал говорить. - Что вы почувствовали, когда Стейси ушла от вас?
- Откуда вы знаете ее имя?
- Так что вы почувствовали, Майкл? Вы начали задыхаться? Или паниковать?
- Трудно дышать бывает лишь Стейси, о которой вы и так знаете, и лишь потому, что у нее звездная пыль в венах.
- Если вы не будете говорить, я не смогу вам помочь, Майкл, - вздохнул мозгоправ.
- Не поймите меня неправильно. Я хочу перестать убегать, хочу нормальной жизни и не хочу бояться открыть дом. Просто еще столько нужно сделать.
- Тяжело жить вместе. Что вам важно в ней?
- Ее дружба очень важна для меня. И еще она любит маленьких породистых собак, - усмехнулся я. - И в ее глазах я всегда видел больше мира, чем за окном.
Это было правда. Что бы ни происходило, она всегда была светом для меня. Каждый раз, когда я думал, что держу одну часть своей жизни под контролем, другая ускользала от меня. Я взял под контроль свою работу, потерял родителей. Обрел Стейси, потерял работу. Затем снова обрел Эстель и работу, и потерял Стейси. Я устал постоянно что-то терять. Я хотел обрести и удержать хоть что-то более недели, но боялся признаться в этом даже самому себе вслух.
- Я приехал, - сказал я. - Слишком быстро ехал, и тут такая связь плохая...
- Мистер Вудс!
- Шшшшшшшшш....
И да, я бросил трубку. Я не хотел говорить об этом с незнакомым человеком. Это казалось нечестным. Первой об этом должна услышать Эс, а не какой-то незнакомый мужик. В конце концов, я включил громкую музыку и полтора часа не думал ни о чем, кроме дороги, которая, кажется, была бесконечной.
Приехав к месту назначения, не успел выйти из машины, как в нее села Стейси. Она была равнодушной и злой в то же время. Страсть и злость сочеталась в ней несочетаемо. За такую, как она, даже сам дьявол продал бы душу. Я продал. И также я ставлю свою жизнь выше всего. Но ее всегда будет стоить дороже, чем моя. Для меня она стала бесценной.
- Эс...
- Заткнись, - перебила она меня. - Мы не вместе. Ты тут ради Эстель. Ты ее отец и никто для меня, понял?
- Эс, - смотрел я на нее. - Прости за то, что стрелял в тебя. Прости, что сделал это с тобой.
- Это не твоя вина.
- Моя.
- Конечно твоя, мать твою! Ты ублюдок, который случайно появился в моей жизни, и все пошло наперекосяк! - Она вырвала ключи и быстро вышла из машины, блокируя дверь. - Ведешь себя, как ребенок, и я отношусь к тебе, как к ребенку!
- Разве законно оставлять своего ребенка запертым в машине? - ударил я по стеклу, повышая голос.
- А ты пристрели меня!
- Ты не можешь меня бросить тут, Эс!
- Да что там мужиков, - смотрела она разочарованно. - Я города бросала.
Она знала, что я выберусь, просто хотела, чтобы задержался еще хотя бы на пять минут, и она имела возможность перевести дух и зажать зубы. Ради Эстель. Ради семьи. Ради кого угодно, только не себя. Дверь открылась, и я, повернувшись, увидел Адама. Он смотрел на меня осуждающе, но все равно помог.
- Я пришел сюда, чтобы избежать драмы в своих отношениях, - сказал он. - А не сидеть в первом ряду твоих.
- Что-то случилось?
- Нет, кроме как того, что Донна начала массово становиться на сторону детей, которые даже не ее. И она потакает им, делая меня виноватым в их глазах.
- Она хочет угодить, - взглянул я на него. - Такая уж Донна. Она пытается искупить вину перед собственной дочерью, угождая другим.
- Она до сих пор влияет на меня самым лучшим образом. Она хорошая. Даже слишком. Положительный персонаж, который делает обычно только правильные поступки, даже себе в ущерб. А я не такой. Я наоборот, слишком отрицательная личность. Мне нужна эта доброта. Она нужна мне. Без нее я не могу представить свою жизнь, так как мне нужно хоть немного хорошего во всем этом.
- В твоей жизни много хорошего, Адам. С тобой женщина, которую ты любишь, и дочери.
- Оливия и правда моя дочь, и это никогда не изменится, но девочки...- замолчал он на мгновение. - Они не мои, и я не испытываю к ним такой привязанности. Я хотел бы...