- Меня бесит, когда я веду машину, а Адам возле меня не затыкается, - покачала головой Донна. - Он понимает, что педали и руль у меня, но не может заткнуться и молиться, а добравшись до места конечной станции, пожать мне руку. Он иногда, как старуха, ругается и кормит кошку.
Мы все засмеялись, смотря на Донну, которая светилась от счастья, несмотря на рассказы о мужчине, который день за днем покорял ее сердце.
- Зачем ты начала это, Эс? - спросила Долорес.
- Я думаю, Майкл, добрый и милый, -добавила Ева.
- Он был мне как брат и любовник в одном лице.
- И ты его любишь?
- Иногда, - улыбнулась я, пытаясь скрыть свои чувства. - Как человек, я понимаю его страхи, но как женщина, хочу застрелить, - посмотрела я на часы, а затем поднялась со стула. - Мне нужно идти Эстель кормить, да и Майклу ещё самому нужна нянька.
- Ладно тебе, Эс, ты и так все время с дочерью, - улыбнулась Эбби. - Кроме того, он не сделает ничего нашему маленькому сокровищу.
- Нет, но он может споткнуться об стул, наливая утром стакан воды, так что я все-таки пойду проверю.
Я вошла в дом и увидела всех мужчин. Майкл снова что-то готовил, а Эстель лежала на руках у Адама.
- Привет, милая, - подмигнул мне Майкл.
- Ага.
- Привет, мамочка, - улыбнулся друг.
Майкл не сводил с меня глаз и усмехался. Я знала эту ухмылку, и знала, что, если так пойдет и дальше, я не буду принадлежать себе. Весь дом был в цветах. Розы были везде, и я конечно в этом не признаюсь, но праздника лучше у меня не было еще никогда.
- Мне нужно ее покормить, - взяла я дочь на руки, направляясь наверх. - Твой папа не такой уж и придурок.
- Рад, что ты заметила, - услышала я голос Майкла позади.
- Ты переодевал ее? - вошли мы в спальню.
- Да.
Я села на диван и начала кормить дочь. Майкл снял с меня туфли и поцеловал щиколотку на ноге. Этот момент был таким интимным и таким неловким для меня. Вот она - классика жанра. Секс, как само собой разумеющееся, но поцелуй вызывает неловкость. Когда произошло то, что сейчас мы называем нормальным? Когда женщины перестали быть нежными, а мужчины мужественными?
- О чём ты думаешь, лакомый кусочек?
- Не называй меня так, - ответила я со злостью.
- Сегодня ночью мы идем в кино, - снова проигнорировал он меня.
- Может быть, я хотела в театр?
- Оперу любит Эмили, Донна и Долорес. Эбби нравится балет. А тебе и Еве - кино. Я не только трахал тебя, Стейси, я тебя слушал. - Я не могла сказать ни слова, будучи уверенной до этого, что Майкл толком не слушал меня ни разу. - Выходим в семь, - улыбнулся он, целуя дочь в щечку, а затем покинул комнату.
Я всегда считала себя особенной. Люди так легко открывают свои сердца и души, не думая о том, что потом не будет уже как раньше. Назад мы не возвращаемся. У нас нет песочных часов в кинжале, которые мы можем зарыть в стену и вернуть все в момент, когда только запомнили собственное имя. Мои подруги открываются или открылись своим мужчинам, а я не могу. Недоверие закрывает мое сознание, хотя я часто ловлю себя на мысли, что забываю обо всем, когда нахожусь рядом с Майклом.
Я покормила Эстель, а затем снова переодела ее. Мне нравилось это делать. И я пыталась все время с ней разговаривать.
- Запомни, милая, когда мужчина говорит, что он не такой, тогда он и правда не такой. Он самый большой идиот, которого раньше ты точно не встречала.
Спустя минут двадцать я вышла из спальни с Эстель на руках. Адам обнимал Донну, сидя на диване, Брайан что-то рассказывал, держа в руках бокал с виски, а его жена, Майкл, Долорес, Ева и Кристофер смеялись с чего-то. И только Эбби снова говорила с кем-то по телефону. Когда Донна увидела нас, то подорвалась с места и подбежала к нам, забирая дочь из моих рук.
- Моя принцесса, - сказала она, целуя ее в носик. - Как твои дела? Ты так быстро растешь и становишься истинной красавицей.
- Боже, ты стал подкаблучником, - услышала я голос Адама.
- Кто бы говорил, - добавил Кристофер.
- Ну и ладно, зато Эмили улыбается, - поцеловал Брайан свою жену в щеку.
- С чем тебе нужна помощь? Пока мы тут, то можем помочь, - сказала Эмили.