- Какого черта? - увидела я своего босса на пороге дома.
- Мы ошиблись, - ответил он, проходя в кухню.
- Я никогда не ошибаюсь.
- Я ошибся, смотри.
Он положил папку на стол, и как только я собиралась ее открыть, заплакала Эстель.
- Я возьму ее, дорогая, - крикнул Майкл.
- Дорогая? - нахмурился Вист.
- Без комментариев, - начала я делать кофе. - Будешь?
- Тебе знакома фамилия Бекер? - отрицательно покачал он головой на мой вопрос.
- Да.
Я открыла папку и резко разорвала конверт с фото. Как только взглянула на содержимое, фото выпали из моих рук. Я села на диван, пряча лицо в ладонях.
- Эс, ты в порядке? - спросил Вист, ложа мне руку на плечо.
Я услышала голос Майкла, когда он говорил с Эстель, и подняла голову в тот момент, когда он с дочерью на руках вошел в кухню. Он со злостью стрельнул на нас взглядом и молча положил Эстель в ее коляску.
- Стейси, кто это? - не унимался Вист.
- Это муж моей подруги, - ответила я дрожащим голосом. - Мы все считали его мертвым.
Майкл подошел, отодвигая Виста, и обнял меня.
- Что случилось, милая?
- Она не твоя, - сказал Батлер.
- Ты ошибаешься.
- Да она даже боится ребенка с тобой оставить.
- Если ты не заткнешься, я позабочусь о том, чтобы из твоего рта больше не вылетело ни одного слова, - ответил Майкл абсолютно спокойно, смотря на меня.
- Не вынуждай меня, - засмеялся Вист. - Ты потерял ее еще до того, как она стала твоей.
- У меня нет времени на разбор полетов! - вскрикнула я. - Я стойкая, и не нужно со мной сюсюкаться, Майкл. Пока можешь нянчить Эстель. А ты, Вист, в следующий раз вызывай меня на работу, а не приходи с утра ко мне домой.
Мой босс промолчал на мое хамство и, достав с кармана еще флешку, положил ее на стол и направился к выходу, закрывая за собой дверь. Боль всегда возвращается. Или, может быть, она никогда не покидает человека по-настоящему. Долорес была совсем девчонкой, когда сделала свой выбор. Давным-давно она выбрала любить его, и если я скажу, что всю жизнь она любила несуществующего человека, то вырву ее сердце. Судьба - странное стечение обстоятельств. И если она узнает, что все было кончено задолго до его «смерти», мы потеряем ее навсегда.
- Ты как оголенный провод, - сказал Майкл, готовя смесь для Эстель и наливая кофе для нас.
- Надень резиновые тапочки.
Майкл одной рукой взял фотографии, другой - Эстель. Она улыбалась и играла его волосами, выглядя при этом чертовски счастливой, выдавая звуки, от которых я улыбалась. Впервые за долгое время за завтраком я поняла, что бесповоротно люблю этого мужчину. Именно в тот момент, когда он кормил нашу дочь едой, которую приготовил сам.
- Моя красавица, - говорил Майкл, улыбаясь. - У тебя такие красивые ресницы, и твои глазки просто волшебны.
- Да, и у обычного человека в ресницах около двадцати пяти клещей, - поцеловала я носик своей дочери, забирая у него фото.
- Когда-нибудь я запрещу ей с тобой разговаривать, - засмеялся Майкл. - Расскажи мне историю Долорес.
- Я сама-то мало знаю, - покачала я головой. - Знаю, что они рано поженились, а потом он умер на войне. Она уехала из города и нашла тут семью, как и все мы.
- Почему тебе разрешают приходить на работу, когда ты хочешь?
- Когда я появилась там, то работала по сто часов в сутки. И сейчас, даже если я ничего не буду делать, никто не усомнится в том, что я все сделаю.
Когда Эстель поела, я забрала ее, чтобы поменять подгузник. Сегодня нужно было сходить с ней на прием к педиатру, а после погулять. Убирал дом обычно Майкл, как и закупал продукты. Мы привыкли оба к такой жизни, поэтому у нас не было разногласий по поводу самой большой проблемы у семейных пар - быта.
- Тебе чем-то помочь?
- Да. Не мешай мне.
- Я скоро начну курить, - усмехнулся он, доставая макароны для пасты, соус и курятину. - Ты курила?
- Нет.
- При такой работе?
- Не люблю от чего-либо зависеть. - Ты боишься крови?
- Нет.
- Трупов?
- Конечно нет. - Чего ты боишься? - Потери.
Смерть - ужасное явление. И ничто не избавит от боли потери любимого человека. Я думаю, смерти нужно учиться. Я видела столько концов в своей работе, но все-таки до сих пор отдаю преимущество началу. Ребенок, затем человек и в конце милый старик или добрая старушка, которая однажды своими словами может изменить мышление человека, а этот человек - целую историю.
- Тебе нужно сейчас перезвонить ей, - сказал Майкл, заметив мою растерянность. - Она должна знать.
- Я не буду сейчас этого делать.
- Почему?