- Только не к ребенку, - ответила я, после чего Эбби молча вышла из палаты.
Ева была последней, кто взял Эстель на руки. После чего Донна снова забрала её. Я перевела взгляд на Майкла, а он в свою очередь смотрел на меня. Сегодня я была буквально парализована тем, что почувствовала. Я не видела Майкла несколько недель, и его лицо было все, что мне было нужно. У меня была такая невыносимая жажда обнять его и увидеть его улыбку. Услышать его голос, и слова: «Я рядом». Так странно. Никогда раньше я не чувствовала ничего такого. Я скучала по нему. Невыносимо скучала и ничего не могла с этим поделать. Каждый раз я вспоминала его лицо, и что-то внутри у меня замирало, понимая, что однажды я могу этого больше никогда не увидеть.
- Привет, малышка, - сказала Донна. - Я - твоя тетя Ди, и я чертовски сильно тебя люблю.
- Надо же, Донна бывает нежной, - усмехнулась я.
Донна молча покачала головой и передала ребенка мне.
- Я бываю нежной, - посмотрела она на Адама. - Скажи им.
- Да-да, конечно бываешь, - поцеловал Адам ее в висок и сжал ее руки в своих ладонях.
При всей неромантичности Донны, она была доброй, и у нее было большое сердце. Недавно они с Адамом удочерили двух потрясающих девочек, и она изо всех сил пыталась стать им матерью. Эстель начала плакать, и я легко покачивала ее на руках. Все молчали, смотря на нас, а я не могла отвести от нее взгляд.
- Все хорошо, милая. Все хорошо. Мама рядом, - прошептала я. - Ты мой шедевр.
В палату вернулась Эбби, держа в руках плюшевого белого медведя с нее ростом. Мы все засмеялись, смотря на диван, где было много игрушек и открыток.
- Зачем такой большой медведь? - спросил Майкл.
- Должен же в доме быть мужчина, - ответила я, не отводя взгляд от дочери.
Я знала, что Майкл смотрит на меня. Я чувствовала это.
- Почему ты всегда так груба? - спросил он.
- С тобой по-другому не разговаривают. - Вам нужен покой, - вернулся врач в палату. - Поэтому попрошу всех покинуть помещение и желательно пойти домой и поспать, а не ночевать таким коллективом в коридорах.
- Да, мы пойдем. Придем попозже, - сказала Долорес, целуя меня и дочь в висок.
Все сделали то же самое и ушли, кроме Майкла.
- Ты прав, это необязательно.
- Конечно нет, я ведь никуда не ухожу, - ответил он. Я наигранно засмеялась. - Смешно да? Но что бы ты не думала, ты небезразлична мне.
- И правда смешно.
И я точно знала, что он был осведомлен об этом. Майкл сел на стул рядом, а моя дочь лежала на руках и смотрела на меня своими огромными глазами. Я поняла, что на свете нет ничего прекрасней, чем смотреть на своего ребенка.
- Я всегда хотел сына, - сказал Майкл. Я подняла на него глаза. - Но теперь не знаю, как жить без нее. Я могу любоваться ею часами.
- Она ведь девочка. Она твоя дочь.
Майкл больше ничего не сказал, и я так же молчала. Мы немного посидели в тишине и мне просто жизненно необходимо было встать с кровати.
Роды не бывают легкими, что бы женщины не говорили. Но они стоят того. Они стоят, чтобы потом вы смотрели на своего ребенка и понимали, что ничего лучше в этой жизни вы не чувствовали.
- Майкл, помоги мне. Мне нужно в туалет.
Он забрал у меня малышку, положив ее в кроватку, после поднял меня на руки и занес в уборную.
- Я сама справлюсь.
Он ничего не ответил, но, когда мы были еще вместе в этом соревновании характеров, я бы проиграла. Его властность меня всегда пугала, но в то же время возбуждала. Майкл подчинял меня, но в то же время разрешал подчинять.
Я сходила в туалет, умылась и сменила больничную одежду. Между нами была неловкость, которую я чувствовала почти болезненно. Прежде чем выйти, я стала напротив зеркала и осмотрела свое тело. Я всегда была слишком худой, но теперь мои бедра приобрели аппетитные изгибы. Одев шелковый длинный халат, я сделала несколько вдохов и выдохов, а затем вышла к своей семье.
- Вот, - сказал Майкл, показывая на конверт на тумбе. - Потом почитаешь Эстель, как будет время. И еще мне нужно с тобой поговорить.
- Слушаю, - подошла я к кровати.
Он снова поднял меня на руки и положил в постель, словно младенца. Я не скажу, что это было неприятно, все-таки этот мужчина занимал определённое место в моем сердце. И я так сильно любила его. Любила, потому что с ним был легко. Он был строг, но беззаботно улыбался. И еще он был честен. Всегда и во всем.
- Ты ела?
- А как бы я, по-твоему, кормила ребенка?
- Как чувствуешь себя?
- Хорошо, - ответила я, после чего взглянула на свою дочь и улыбнулась. - Замечательно.
- Стейси, ты моя и только моя. Если кто-то другой подойдет к тебе, я сломаю ему шею в мгновение ока. Наша дочь будет расти с нами, и мы все будем жить у меня. По поводу вещей я уже распорядился.