- Стейси, я полностью твой, - накинул мне на плечи Майкл свой пиджак.
- А до того?
- Ты сейчас ревнуешь? - улыбнулся он.
- Упаси Господь.
- Мы говорили о новом проекте и его пиаре.
- И главный пиарщик у вас Хилари?
- Она - моя работа.
- О, поверь, я помню, - наигранно засмеялась я. - И много у тебя таких работников?
- Не больше, чем у тебя.
Я со злостью посмотрела на него, затем отдала пиджак. И когда Майкл схватил меня за руку, вывернула его руку, освобождаясь.
- Держись от меня подальше.
Я направилась к выходу, набирая номер Долорес. Я ненавидела его и любила одновременно. Он говорил правду, но снова тот же вопрос, всегда ли нужно слышать эту правду? Я знаю, что не была той, кто мог бы быть примером идеальной женщины, но слышать об этом лишний раз не хотелось.
- Привет, можешь говорить?
- Не уверена, - ответила Долорес, явно борясь с похмельем.
- Где ты?
- Понятия не имею.
- У скорби пять стадий. Какая сейчас у тебя?
- Шестая.
- Это как? - села я в такси.
- Всю жизнь жить в собственном заключении. Я уложила адвоката.
- И как суд присяжных? - Эс, я сейчас не в состоянии шутить.
- Береги себя, Долорес, - прошептала я, затем положила трубку.
Нежелание ехать домой было словно живое. Высказываться я не хотела подругам, да и что я им скажу, так что, выйдя из такси в нижнем истсайде, я вошла в вагон метро. Шикарное платье было уже без какого-либо товарного вида, как и моя жизнь.
Влюбиться снова бывает порой сложно. Но я всегда считала, что Майкл, как автомат Калашникова 47, то есть если я его освоила, то и пистолет смогу. Но только со временем ты понимаешь, что освоить пистолет и стрельбу гораздо легче, чем человека. Влюбиться снова мне поздно с тех самых пор, как я узнала, что беременна. Этот человек всегда останется отцом моей дочери и человеком, которого я полюбила или к которому привыкла.
Люди выходили, и я ехала одна. Со временем, когда утихнут страсти, я уйду. Заберу свою дочь и уеду. Но что потом скажет вселенная? Что жила женщина, которая не боялась крови, трупов и смерти, но входила в ступор об упоминании собственных полуотношений?
И он снова нашел меня. Я сидела спиной к Майклу, подгибая под себя колени, а он обнимал меня за шею, периодически вдыхая аромат моих волос.
- Ты снова пришел за мной, - прошептала я.
- Как и всегда, - обнял Майкл сильнее. - Я всегда найду тебя. Парадокс в том, что ты не сбегаешь, Стейси. Ты уходишь гордо и смело, оставляя после себя запах опасности и желания завоевать твое сердце.
- Ты не сможешь этого сделать.
- Но я есть там, а для тебя это высшая степень любви, - вдохнул он запах моих волос. - Прости меня.
Вагон был пуст, не считая нас двоих, и мы говорили. Майкл был прав, приятно поговорить с человеком, который не осудит тебя. Теперь я особенно остро ощущала движения его пальцев скользящих по моей коже. Майкл был так близко, что я не чувствовала ничего, кроме тепла его тела. Я открыла веки, но сильно их не поднимала. Я лишь наблюдала за нашими руками. Желание. Я хотела чувствовала снова вкус его губ. Хотела знать, какие в этот момент они на вкус.
- Насчет того, что произошло, - начала я.
- Ты насчет того, чтобы я держался от тебя подальше? - обнял меня Майкл, смотря в глаза.
- Нет, насчет Долорес.
- А как насчет держаться подальше?
- Я рада, что ты здесь.
И как только я сказала это, то поняла, что это действительно было правдой. Я не говорила это из-за кого-то, а только ради себя. Я говорила это, потому что этот мужчина не просто отец моего ребенка, а тот, кто занимает часть моего сердца, и теперь совсем нежданно пришла тишина. Я словно быстро постарела и без разговоров с собственной душой ранее начала ее понимать. Чувства - феномен. Я заметила, что чем больше мы говорили, тем меньше я думала о сексе. Тем чаще вспоминала о существовании собственной души, забывала о гормонах и физиологии.
Глава 7
- Нет ничего лучше утреннего кофе, - сказала я, проснувшись рядом с Майклом.
- Сейчас четыре часа дня, - засмеялся он, целуя мою ладонь.
- Нет ничего лучше утреннего кофе в четыре часа дня.
Ночью мы доехали до конечной станции, а потом обратно. После, гуляли по Нью-Йорку и разговаривали. Боже, мы столько разговаривали, и столько смеялись. У меня такое чувство, что я любила Майкла, даже когда не знала. Я знаю, что мы оба ушли, но лично я так хотела вернуться. Все это время я любила лишь единственного человека. Пусть были и другие, но я ни с кем так не смеялась. Ни с кем не чувствовала столько всего одновременно. Ни за кем не хотела наблюдать и не хотела, чтобы кто-то другой на меня смотрел. Не хотела, чтобы другие успокаивали. Не хотела, чтобы они держали или даже разбивали мне сердце. Всю жизнь все было против меня, и я тратила ее попусту со столькими людьми. А потом появился Майкл, и день за днем он собирал меня по крупицам заново. Мы любили и лишь насмехались друг с друга, наблюдая за глупыми попытками полюбить кого-то другого. Что бы я не делала, все это время во мне был лишь единственный человек.