- Знаешь, вчера я поняла кое-что, - смотрела я на Майкла. - Я вдруг поняла, что безумно рада, что ты есть у Эстель. Я знаю, что ты ее отец, но не у всех он есть, и, наверное, это глупо...
- Прости меня за мой кретинизм, - прервал он мой дурацкий лепет. - Я понимаю, что простить трудно, но попытайся, Эс. Просто попробуй. Я вел себя, как дурак, лишь потому, что боялся, а после потому, что думал, что мы так или иначе будем вместе. - Майкл легко дотронулся к моим губам, все еще не отводя взгляд. - И я тоже рад, что ты есть у нее.
- А теперь заткнись и просто дай мне поспать, - снова закрыла я глаза с улыбкой на лице.
- Ты теряешь время, а вместе с ним важные моменты жизни.
- Наслаждаясь сном?
- Именно. И чем раньше ты признаешься в этом, тем раньше поймешь, что это неизбежность жизни, а не слабость.
- Ага, - встаю я с постели, пока Майкл наблюдает за мной с улыбкой на лице. - Ты гребаный узурпатор.
- Я не забирал у тебя власть, - кричит он мне вдогонку, когда я направляюсь в кухню.
Я поставила варить смесь для Эстель и, открыв холодильник, уставилась на банку сока, словно в ней были все ответы на интересующие меня вопросы. Я слышала, как Майкл говорит что-то нашей дочери, а затем и услышала шаги его босых ног по полу.
Я иногда так быстро говорила, а порой молчала несколько дней подряд. Но Майкл был тем, кто понимал и мою болтовню, и мое молчание. Он смеялся, когда я смеялась, особенно когда мой смех становился истерическим из-за собственных шуток, которые на самом деле были невероятно глупы. Но из этого всего, что было в моей жизни, сильнее меня смешили лишь попытки полюбить кого-то другого, кроме него. Лучшим в мире был совершенно не его одеколон или улыбка, которая заставляла мое сердце трепетать. И не то, что он знал о моем предпочтении в розах и лошадях. И даже не то, что моя дочь будет похожа на своего отца. Лучшим в мире был именно Майкл, без всех дополнений и привилегий, которыми я пыталась оправдать то, что чувствую.
- Помнишь ты говорила о своем доме? - задал мне вопрос Майкл, на который я ничего не ответила, лишь посмотрев на него с непониманием. - Давай поедим сегодня?
- Судя по всему, ты утро начал не с кофе, а с виски. Или хлопья заливал водкой.
- Я думаю, ты не права.
- Мне плевать, что ты думаешь, - закрыла я холодильник, показывая ему средний палец.
- Это не правда. И ты можешь отрицать сколько угодно, но глубоко внутри ты знаешь, что в моих словах есть смысл.
- Возможно, - отдала я ему бутылочку с молоком для кормления Эстель. - Дай ее мне уже, я даже ударить тебя не могу.
- Думаешь, я этого не знаю? - усмехнулся он. - Почему ты не хочешь?
- Я боюсь потеряться, - прошептала я, собираясь уйти. - Я боюсь потеряться в себе.
- Я тебя никогда ни о чем не просил, Стейси. Но, пожалуйста, сделай это для меня. Сделай это для себя.
Не знаю, зачем я согласилась на все это, но он так смотрел на меня. Словно от ответа «да» зависела вся его жизнь. И мне захотелось сделать что-то для кого-то, кроме подруг, даже если это такая мелочь. Эстель осталась с Донной и Адамом, а мы отправились в Хэмптон.
Я не была в этом доме со времен своего детства. Я знала, что он мой, и помнила, где он, каждый вечер столько лет своей жизни слушая пустоту в нем. Знала, что можно вернуться и наконец-то встретиться с этими стенами. Но напоминать о себе и идти за тем, кто во мне никогда не нуждался - в этом искусстве я плоха.
Прежде чем открыть дверь машины и выйти во двор, я на мгновение закрыла глаза и вспомнила, сколько раз я говорила своей матери об отце и других мужчинах, которые приходили домой. И каждый раз она отвечала, что я никто, чтобы говорить ей, с кем она должна встречаться. Я действительно была никем. Лишь ребенком, который все время хотел уйти куда угодно, лишь бы не быть дома. Хотела семьи и нормального ужина. Хотя, я думаю, она считала, что делает все возможное для моего счастья.
- Расслабься, - открывает он дверцу машины. - Это просто дом.
- Ага, - бормочу я, когда он обходит ее и помогает выйти мне. - Спасибо, что напомнил.