Затем Майкл берет меня под руку, словно это самое естественное действие в мире. В этот момент я подумала, что, может быть, так и есть, особенно учитывая, сколько женщин было в его жизни, пусть он никогда и не озвучивал цифру. Майкл достал ключи из кармана, и я даже не стала спрашивать. Этот дом научил меня быть одной. Я думаю, что вся моя жизнь раньше - это желание быть одной. Как я могла допустить, чтобы это случилось? Как я снова вернулась к нему и разрешила привести себя сюда? Как я столько времени злилась и ненавидела его, а теперь просыпалась в одной постели? Черт, это все так чертовски глупо.
- Держи меня за руку, - сжала я его сильнее. - Потому что, если ты меня отпустишь, мне кажется, я развалю этот дом.
Майкл открыл дверь, и как только я ступила на порог, то снова оказалась в своем детстве. В постоянных криках, которые начала воспринимать, как должное. В скандалах и нелюбви родителей. Как я могу быть хорошей женой, если никогда не видела нормальной семьи? Чем больше живу, тем больше понимаю, что меня нужно поместить в лабораторию. Я именно та женщина, которая убегает от семейной жизни и всех возможных зависимостей, начиная от сигарет и заканчивая любовью.
- Все возвращается, Эс, - прошептал Майкл. - Как добро добром, так и зло злом.
Несмотря на то, что желание Майкла стереть мои плохие воспоминания не имеют скрытого смысла, это причиняет боль. Я знаю, что имею право испытывать ее, но злюсь. Злюсь на себя за то, что спустя столько лет я все еще ее чувствую.
Но пройдя чуть дальше, я так же я вспомнила, как мама пекла мне блины и покупала мороженое. Как натягивала колготки, которые уже были малы, но все ровно делала это ради меня. Я вспомнила, как она будила меня в школу, и махала рукой на прощание. Ее еда всегда была самая вкусная. Она оставляла мне банку любимого клубничного повидла, а я после мыла ее, говоря с улыбкой, чтобы она налила в нее еще. Моя мать улыбалась мне и всегда понимала до определенного момента. Она говорила со мной, и когда умерла, тоже говорила. Я видела ее во сне. Она просила у меня прощение, говоря, что всегда думала, что знает, как обо мне заботиться. Или думала, что знала. Боже, я столько всего помнила.
- Ты был прав. Я скучаю по матери, - посмотрела я на Майкла с глазами, полными слез.
- А по отцу?
- Нет. Она не всегда была плохой, просто моя память запомнила слишком мало счастливых моментов. Она учила меня рисовать и любовь к природе у меня от нее. Она была очень красивой, - сжала я руки в кулаки.
Все стояло на своих местах. Так, как я это помнила. Я поднялась на второй этаж и открыла дверь в свою комнату. Есть те, которых мы всегда будем защищать только из-за того, что чувство их безопасности приносит нам безграничную радость. Это желание должно быть у матери. Оно может со временем поблекнуть, но не исчезнуть. И все же я думала, что боль притихнет, думала, что со всем справлюсь. Но воспоминания и раненое сердце сильнее. Я справилась, но так и не оправилась. Я стала сталью, но, в конце концов, с каждым новым вдохом в этом доме я утопала в воспоминаниях, которые оставили лишь раны.
- Привет, мам, - почувствовала я слезы на щеках. - Знаешь, теперь у меня тоже есть дочь. Ее зовут Эстель, и я стала такой непостижимо счастливой с ее рождением. Я люблю смотреть на ее улыбку и утопаю в ее глазах, когда она смотрит на меня. Мы словно в одном ритме. Я чувствую ее, мам. Знаю, возможно, ты подумаешь, что я сумасшедшая, но это правда.
Столько всего вспоминаешь, появляясь в месте, где была трагедия. Я вспоминаю момент, когда моей матери не стало. Все очень расплывчато, но я помню, как высокая женщина сообщила мне о ее смерти, и я тогда просидела во дворе несколько часов, не проронив ни слезы. Сейчас я пытаюсь дышать, превозмогая боль, но не могу. Не могу перестать вспоминать ту картину и взгляд ее последних дней, словно она смотрела сквозь меня, а не на меня.
Я вырвалась из воспоминаний, услышав шаги Майкла, и одернула руку от фотографии. Мое сердце билось с бешеным ритмом, и, посмотрев в его глаза, я заметила, как его брови сошлись на переносице, выражая обеспокоенность. Он прошелся взглядом по моему телу, и остановился на лице, мокром от слез.
- Знаешь, предполагалось, что ты сможешь простить.
- Ты хоть раз лгал кому-то о чем-то важном? - спросила я, игнорируя его слова.
- Конечно, лгал.
- И жалел?
- О том, что люблю тебя? Никогда.
Я осознала, что предпочту, чтобы Майкл был в моей жизни в любом виде. Лучше пусть он будет хоть так неопределенно, чем чтобы его не было совсем. Я выдохнула, смотря на него с надеждой и даже благодарностью. Я не просто влюбилась в отца своего ребенка, а привязалась к нему. Он часто приводил меня в ступор и озадачивал. И мне нравилось, как он наблюдал за мной, когда думал, что я не вижу. Все внутри разрывалось. Я родилась копом. Я всегда ищу правду и ненавижу ложь. И теперь, как никогда ранее я понимала, что у меня нет больше права на ошибку.