- Нет. Я же отдаю свою дочь.
- О твоем материнском инстинкте я не спрашиваю, - схватил он меня за руку. - Мне интересно, ценила ли ты хоть что-то в этом мире, кроме своей роботы и эго, обретенного на ней?
- Я не помню, Майкл, - забрала я руку. - Я уже не помню, какой была. Рядом с тобой я отдыхала душевно и разрешала себе быть просто женщиной. Но это неправильно. Я привыкла к работе, и она не сможет без меня.
- Такого не будет, - услышала я голос Брайана. - Если ты хочешь, чтобы Эмили отпустила меня, уехав из этой страны, она не оставит тебя без нашей защиты.
- Брайан, ты знаешь, я ни за что...
- Знает, - добавил Адам. - И мы можем сделать все это вместе.
- Долорес, детишки, - хмыкнула я. - Пусть она ненавидит лишь меня.
- Ты его посадишь, Эс, - смотрел на меня Майкл. - Она не будет ненавидеть тебя.
- Ты забыл одну деталь, Майкл. Я не умею сажать, и, если мне придется нажать на курок и убить того, кого больше всего на свете любит Долорес, я сделаю это. И пусть она будет ненавидеть меня, но я сделаю все ради ее защиты.
- В этом вся ты, Эс, - обнял меня за плечи Адам. - Твоя любовь, как и ненависть, всегда в десятикратном размере возвращается. И все, что связано с тобой, всегда чересчур.
Майкл ударил кулаком об бетонную стену, и я знала, что говорить ему что-либо бессмысленно. Будь я на его месте, я бы реагировала так же, и это всегда трудно принять, если вообще возможно. Я не хочу умирать и совру, если скажу, что не боюсь смерти, но в конце концов я просто хочу быть готовой.
- Держи себя в руках, - сказал Брайан.
- Не говори мне, что делать, - не сдерживал Майкл свою злость. - Я всю жизнь пытался не быть, как ты. И все равно оказался в заднице. Ты стреляешь, как серийный убийца, - теперь говорил он мне. - Вычисляешь и смотришь на трупы, как на картины Боттичелли, зато покормить ребенка не в состоянии, - на последнем слове его голос сорвался.
Брайан и Адам осуждали его. И хоть я знала, что он прав, слышать это все ровно было больно. Раньше я подшучивала, что женщина во время беременности передает свой мозг ребенку, а остатки уходят во время родов с плацентой. Потом, чтобы его восстановить, она начинает поедать мозг мужа, и если мужик умный, то за год они оба восстановятся, а если нет, то семья развалится.
Я сделала два шага вперед, чтобы оказаться к Майклу впритык.
- Во мне много недостатков, - ответила я слишком спокойно. - Но ты не смеешь мне говорить о нелюбви к моей дочери. Да, мы вынуждены отдать ее на какое-то время, но только чтобы защитить. Я всегда делаю все, чтобы защитить своих родных. Я знаю ее на 9 месяцев больше, чем знаешь ты. Я даже знаю другой вкус во рту, который появлялся во время беременности от ее злости, - показала я кавычки в воздухе. - Так что ещё раз...
- Эс, прости...
- Мне нахер не нужны твои извинения, - перебила я его в свою очередь. - Все, чего я хочу, это чтобы теперь ты пробыл ей родителем на 9 месяцев больше, чем я, и мы квиты.
Вскоре мы с Майклом и Эстель ушли, попрощавшись перед этим со всеми. Я держала Эстель на руках, сильно прижимая к себе. Только теперь у меня было, что беречь, и я так боялась уйти, так и не увидев ее взросления. Так боялась, что не увижу первый класс и выпускной. Так далеко заглядываю, что аж смешно. Я ведь могу даже не услышать «я люблю тебя», учитывая, что отпускаю ее. Я настолько хотела заплакать, что с трудом сдерживалась, держа свою слабость и отчаянье при себе. Я знала, что моя дочь будет плакать без нас. Знала, что будет искать нас взглядом, и я буду держать ее вещи, не стирая их, чтобы те сохранили запах, присущий только ей. Мое сердце словно держали в ладонях и сжимали, не чувствуя ко мне жалости.
Мы ехали в полной тишине, и я, не удержавшись, сказала вслух то, что так долго держала в себе.
- Я отдаю ее, и она, возможно, начнет ходить без меня и, нарисовав первый шедевр, покажет его не мне.
- Ты не доверяешь Донне, Эбби и Эмили? - спросил Майкл.
- Я не доверяю никому до конца, Майкл. И дело не в других людях.
- Знаешь, - остановились мы на светофоре. - Я понимаю. Правда. Ты не доверяешь, потому что каждый раз, когда что-то случалось, ты все проходила в одиночку. Ты не признаешься, что тебе больно, и даже будешь до конца отрицать, что способна чувствовать боль. Но я хочу, чтобы ты знала, - снова тронулся он с места. - Ты можешь доверять мне. Во всем, Стейси. Каким бы ужасным человеком ты меня не считала, и что бы ни думала о всех остальных, я просто хочу, чтобы ты знала и помнила, что всегда можешь довериться мне, и я не подведу.
Я ничего не ответила, но, Боже, все внутри меня сжалось. Я так хочу и правда поверить в эти слова, и мне так нужно хоть кому-то наконец-то довериться до конца. И как бы мы с Майклом не ругались и на каком расстоянии не находились, он был мне самым близким человеком на всем белом свете. И он знал, что я всегда буду с ним в каком-то смысле. Что бы ни случилось, я буду защищать его и оставаться рядом до конца, хоть и сохраняя свое сердце при себе. Я никогда не смогу уйти или разлюбить его. Он нужен мне, и важен настолько, что я готова отпустить, чтобы просто защитить.