- Я искренне тронут, Эс, - присел он рядом, беря мою руку и целуя ее. - Я тронут, когда смотрю на нее и вижу в ней тебя. Мы оба видим в ней друг друга, и этого не объяснить. Может, нам суждено Богом, дьяволом, или чертовой вселенной. Или наоборот не суждено, но...
- Не продолжай, - перебила я его. - Давай попробуем говорить что-то без «но». Вдруг у нас выйдет что-то по-настоящему прекрасное.
«Я не знаю, куда ведет мой путь, но мне легче идти, когда моя рука сжимает твою». Альфред де Мюссе.
И если я уж сама предложила, тогда мне и начинать. Майкл заказал суши, и когда я вышла из ванной и одела топ и шорты, еда была уже на столе. Но мы всегда были слегка теплыми на всю голову, так что выбрали пол кухни, который был с подогревом, ели суши и запивали эту еду богов белым вином. Все это происходило в тишине, но я хотела начать говорить. Хотела, чтобы он знал не смотря ни на что.
- Когда ты привез меня в дом моих родителей, я встретила женщину, которая знала меня. И она отдала мне конверт. Сказала, что я прочту его однажды и все пойму.
- Я не буду спрашивать, почему ты мне не рассказала ранее, ведь и так знаю ответ. Но ты читала его?
- Нет. После я узнала, где живет мой отец, - заметила я усмешку на лице Майкла, словно он и так знал, что я это скажу. - Не будь засранцем.
- Эс, не будь я таким засранцем, ты бы умерла от тоски. Ты бы все время сидела в долбанных ресторанах, от которых тебя тошнит, ела устрицы, которые терпеть не можешь, и красила волосы в цвет, который презираешь. - Я наигранно изобразила удивление, на что получила очередную улыбку. - И еще, не будь я таким засранцем, ты бы подо мной так не стонала. Я знаю, что тебя это заводит. И я имею ввиду не только свой член, но и свой мозг. Будь он хоть не унцию меньше, ты бы вылезла мне на шею и свесила свои сексуальные ножки. И не думай, что я этого не знаю.
- Да, - сглотнула я, находясь в секундном оцепенении. - Вышло неплохо.
- У нас всегда и входило тоже замечательно.
- Ты засранец, Вудс, - засмеялась я. - Но ты прав. Мой характер слегка сахар со стеклом, но мы оба научились с этим жить.
- Ну так что сказал твой отец?
- Он сказал, что она отдала мне свое сердце.
- Ты же понимаешь, что это полная херня. Сколько тебе было, когда она умерла?
- Шесть, - сделала я глоток вина. - И да, я понимаю, что это было бы невозможно. Кроме того, я подняла свои медкарты, у меня все в порядке с сердцем. И никакая пересадка органов мне не требовалась.
- Тогда я не понимаю, - был он в замешательстве.
- Ей требовалась, - откинула я голову назад, смотря на него. - Когда ей было шестнадцать, ей сделали пересадку сердца, и все было хорошо, пока она не узнала, что беременна. Сердечницам надо регулярно наблюдаться у профильного врача и часто принимать сердечные препараты. Посещать врача в первые 20 недель нужно раз в месяц, затем - каждые 2 недели, а последние 2 месяца - еженедельно, а при проблемах - ещё чаще. Ей сказали уйти с работы, чего она не сделала. Принимать препараты, но она боялась, что повредит плод. Отдыхать, гулять на свежем воздухе, правильно питаться, и самое главное - избегать стрессов. Но мой отец нервничал, ведь он все время был наготове к ее госпитализации.
- Но ты была ребенком, Эс, - взял Майкл меня за руку, поцеловав ладонь. - Невинным ребенком.
- Я была смертью для женщины, которую он любил. Вот почему он сказал, что во мне бьется ее сердце, - вытерла я слезу, которая скатилась по щеке. - Сегодня при многих кардиологических проблемах женщины благополучно рожают. Кстати, даже во время беременности можно успешно проводить хирургические операции - например, по поводу восстановления митрального клапана. - Я хотела высказать все, и Майкл, поняв это, еще сильнее сжал мою руку. Я позволила ему это, я продолжила говорить: - Однако есть патологии, при которых врачи будут возражать против материнства. Разумеется, насильно никто не будет толкать женщину на аборт - решение всегда за пациенткой. Но все же трезво оценить степень риска очень важно, ведь при некоторых патологиях летальный исход при беременности, а ещё чаще во время или сразу после родов очень велик.
«Когда человеку больно, он причиняет боль другим. Я понял это, понаблюдав внимательно за собой. Если я был жесток или приносил кому-то боль, то лишь потому, что глубоко внутри страдал сам». Фредерик Бегбедер.
- Ты винишь себя? - спросил он тихо.
- Возможно. Она ведь выбрала меня, хотя он так и не смог. И потом она умерла, а после он так же душевно умер, а я превратилась в циничное чудовище, которое умеет стрелять лучше, чем любить.