- Вина? - спросил Майкл, когда мы сели за столик.
Я лишь кивнула и подумала, что могла бы провести так всю свою жизнь. Играла тихая музыка, пары танцевали и смеялись, и лишь шум воды мог уловить не каждый слух. Голос Майкла был слегка хрипловатым, и я, выйдя из задумчивости, вскинула голову, встречаясь с насмешливыми глазами, сверкающими синевой.
- Чаю? - задаю я ответный вопрос.
В приглушённом перешептывании его смех настолько приятный и родной, что я не борюсь с желанием засмеяться в ответ. У Майкла всегда все было проще, или же мне так лишь казалось. Но пусть тут на удивление хорошо, идеально даже, но противоестественно для меня. Мы сидим друг напротив друга, упершись глазами, и я до сих пор отчаянно желаю сократить расстояние между нами. И я знала, что это потрясающе неправильно, но я находилась тут, чтобы побыть с ним рядом еще совсем немного.
- Мы с тобой когда-нибудь перестанем спорить и ссориться? - спрашиваю я, просматривая меню.
- Только когда потеряем друг к другу интерес, - небрежно отвечает Майкл. - Когда больше не будет слов, которые могли бы ранить друг друга, и когда это желание исчезнет. Каждая темная сторона жаждет тебя, а светлой у меня отродясь не было.
Когда с самого утра я проснулась, Майкла рядом не было. Я надела на себя шаль и, выйдя из бунгало, заметила Майкла, который стоял и смотрел на воду. Он был в белой футболке и шортах цвета хаки, и сегодня поднялся ветер, слишком холодный для купания. Майкл смотрел на воду и слушал крик чаек.
- Я хочу плавать, - сказала я, обнимая его сзади за талию.
- Мы в одежде, - усмехнулся Майкл, хоть и его глаза оставались грустными.
- Ну так давай снимем ее.
- Тебе пора уезжать, Эс. Вскоре, я думаю, Эстель вернется обратно, и все будет хорошо.
- А как же ты? - обошла я его, чтобы видеть его глаза.
- А я буду оберегать вас издалека.
- Я не понимаю.
Осознание того, что я люблю его больше, чем себя, пришло, как удар исподтишка. Я знала, что разлука будет невыносимой. Я знала, что снова буду говорить сама с собой, думая, что вижу синеву этих глаз, и буду спрашивать: «Как прошел твой день?» Первое время иногда я спала в вещах Майкла, просто чтобы быть ближе к нему. Раньше я лишь смеялась над людьми, которые умирали от тоски к другому человеку, а сейчас я кажусь из-за понимания этого еще большей дурой. Он каким-то образом сумел заполнить собой всю мою жизнь. Мы по сути не изменили свои характеры, но мы изменили свои идеалы, свои принципы и все понимание любви.
Я помню, как хотела, чтобы он уехал, чтобы уберечь его. А оказывается, он все это время также защищал меня. Тогда я просто не понимала, что именно благодаря ему жила, когда Эстель пропала.
- Как считаешь, - потекли слезы по моему лицу, и я не пыталась их сдержать. - Черная полоса в моей жизни когда-нибудь закончится?
- Конечно, - обнял он меня за плечи. - Жизнь не вечна.
- Знаешь, - закричала я наконец-то. - Я отвыкаю от тебя. Я люблю, но день за днем отдаляюсь. Я ищу теперь не отца Эстель, а человека рядом для себя.
- Эс, мы...
- Нет, - перебила я его. - Я переспала с Вистом. И знаешь, я буду с ним. Потому что меня, твою мать достало, что ты постоянно далеко. И я уже хочу быть с кем-то рядом наконец-то, - мой голос сорвался, и мы стояли, смотря друг на друга несколько минут.
- Ты все равно моя! - взял он меня за плечи, сильно сжимая. - И ты знаешь это. Со сколькими бы ты ни была, ты всегда будешь моей. И ни один член в тебе этого не изменит.
- Пошел ты, - отошла я от Майкла. - Я уезжаю. И с этого момента я больше не с тобой.
- Но ты моя! - крикнул он мне вдогонку. - Ты моя, Стейси! Я люблю тебя!
И она сказала - не всерьез вполушутку, полувиновато: «Только разве кончики волос помнят, как ты гладил их когда-то» Отводя сближенье, как беду, крик внутри смогла переупрямить: «Завтра к парикмахерше пойду- вот и срежу даже эту память».
Я прибежала в бунгало и начала собирать вещи. Я хотела закричать, но просто не могла показать ему свою слабость. Он схватил меня за талию, и я попыталась выдернуться. Я ударила его ногой в колено, и Майкл зарычал от боли, толкнув меня на кровать. Я начала брыкаться, как чертов маленький ребенок, а он сел на меня, пытаясь успокоить, и сильно сжал мои руки, с душераздирающим криком:
- Успокойся, Эс, - обнял он меня, прижимая к себе, чтобы я не могла двигаться. - Пожалуйста, - шепотом. - Просто успокойся.