- Ты думаешь, я монстр? - от моего ледяного тона она даже на мгновение взглянула на меня. - Ты не видела монстров, Эс. Ты видела лишь мертвые тела, а не сам процесс. Ты видела испорченных людей, а не процесс их уничтожения. Ты ничего не знаешь об этом мире, несмотря на твою силу. Ты не умела никогда контролировать свои эмоции, а я мог. Ты ничего не могла прочесть по моему...
- В начале отношений, - перебила она меня шепотом, который был громче любого крика. - Думаешь, ай, немного повеселюсь. А потом проходит немного времени, и ты понимаешь, что он если сейчас уйдет, ты сдохнешь. Вот и повесилась, сразу думаешь.
- Эс...
- Не называй меня так. Ты потерял это право.
Я вышел за дверь так же тихо, как и вошел. И так же, как и следующих два дня она не притронулась к кофе или еде, а лишь пила воду, чтобы не умереть. Да и делала Эс это не ради меня, а ради дочери. Ее слова пронзали меня, как нож, и я верил каждому слову.
Разразилась война. Много жизней было потеряно с обеих сторон, и я точно знал, что уж за Кетрин она не простит.
Из-за этого у меня не было выхода. Она не говорила со мной, и я просто не смог объяснить ей, почему так нужно, и мне пришлось брать силой, враньем и ее слабостями. Я вошел в комнату и бросил ей сумку со всеми принадлежностями на кровать.
- Одевайся.
- Пошел ты, - почти выплюнула она мне эти слова в лицо.
- Ты хочешь по-плохому? - и лишь сказав это, я понял, что по-хорошему с ней и не выйдет.
Я нащупал в кармане пиджака шприц и сел рядом с ней. Она лежала ко мне спиной, и уж точно не ожидала такой подставы, так что сделать это не забрало у меня сил. Я воткнул в ее белую безупречную кожу на ее бедре шприц, и она зашипела. Хватая ее за руки и выгибая их другой рукой, заметил, что Стейси смотрела на меня, понимая, что это все наконец по-настоящему. И это только начало. Я одел ее, причесал волосы, а она не двигалась. Просто не могла. Я ненавидел себя за то, что причиняю ей столько боли, но у меня не было выхода. Я по большому счету также не двигался, лишь делал механические движения, хоть и производил впечатление надменного, раздражённого, равнодушного и наконец спокойного. Казалось, меня ничего не интересовало. В тот же час Стейси не проронила ни слова, пока я вел ее по мосту к самолету. Она спокойно ехала к аэропорту, спокойно шла по самой дороге и для постороннего человека выглядела совершенно нормальной. Возможно, немного усталой и замкнутой, но довольной и ни в коем случае не обеспокоенной. Это и было чудодейственным свойством того укола. Внешне Стейси Фостер, как и всегда, выглядела безупречно. Ее мозг был освобождён от мыслей, но вся моторика сохранялась. И она ничего не могла с этим поделать.
Нежно поглаживая ее руку, лежащую на моем предплечье, я провел ее в бизнес-класс. Указывая на ее место у окна, я подождал, пока она удобно усядется. Потом пристегнул ремень. Ее дыхание сохранялось размеренным и спокойным, когда я сел рядом, взял ее за руку и повернул ее лицом к себе. И тут в ее глазах я увидел, что она знает правду.
Она знала. Всё. Отбросив ее волосы, я склонился и прошептал ей на ухо:
- Кое о чём я должен тебя предупредить. Теперь есть лишь мы, и я контролирую все, что с тобой происходит. Не пытайся это изменить, и мы выживем.
Говоря это, я пальцами прошелся по ее шелковистым прядям и придвинулся к ней ближе так, чтобы смог быть ей хоть какой-то опорой, как бы по-идиотски это не звучало. Молчание было ужасающим. Шепот был устрашающим. Но страшнее всего была сказана правда. Ее грудь продолжала подниматься и опускаться, не было вздрагиваний или всхлипывающих звуков. Но в ее взгляде я видел борьбу с нежеланным наркотическим эффектом. Она смотрела в иллюминатор, пытаясь прорваться через внутреннее сопротивление и перестать в него погружаться.
Я знал, что, если бы я все объяснил, Стейси бы поняла. Она все сделала бы ради Эстель, но я не мог. У меня не было возможности ей довериться, и было проще просто заставить. Приземлившись в Мехико, мы так же покинули самолет и сели в машину, направляясь в новую клетку. Я купил Эс вещи. Много вещей, хоть и знал, что ей это будет до лампочки. На самом деле у этой женщины был потрясающий вкус, и я был рад, что Эстель он так же будет дан. Мамам девочек обязательно надо учить их одеваться. Это ошибка думать, будто женщина от природы знает, что правильно надеть, как краситься или причесываться. Поэтому да, я был готов пожертвовать своими отношениями с Стейси, чтобы сохранить их для Эстель.
Когда я заметил, что Эс начинает возвращать себе контроль над телом, сильнее сжал ее локоть и прошептал: