Глава 1
Лондон, 1828 г.
Густая серая стена тумана нависла над влажными камнями на Хэнбери-стрит. Дарси Финч дрожала от холода, осторожно ступая по скользкой булыжной мостовой. Прижимая к боку потрепанный кожаный фолиант, она тщетно пыталась избавиться от зловония.
Испуганное мычание скота доносилось с ближайшей скотобойни. К утру камни мостовой будут влажно блестеть, но не из-за тумана и дождя, как сегодня вечером, а из-за текущей по ним рекам крови.
Дарси судорожно вздохнула, борясь с паникой, которая угрожала поглотить ее всю без остатка. Испытывала ли она тот же тупой страх, что и те бедные звери, которых согнали на погибель? Она не могла не сравнить их судьбу со своей, с той жалкой участью, которую она выбрала. Но в этом и заключалась разница. Животные были осуждены без суда и следствия, их финал был предопределен их рождением. У этих бедных глупых зверей не было выбора.
Она шумно втянула холодный воздух.
Как будто у нее был выбор...
Дарси вздрогнула. Выбор есть всегда, и она свой сделала. Лучше принять на себя ответственность, чем пенять на судьбу, плача и проклиная бремя, которое лежало на ней.
Дарси механически переставляла ноги, ее изношенные ботинки шаркали по мощеной дороге. Она потерла кончиками пальцев морщинистый шрам на левой руке. Судьба. Степпи говорил о судьбе так, как если бы это был старый друг или, возможно, смертельный враг. Он всегда говорил, что судьба в конечном итоге приводит всех к одному концу - савану и могиле в холодной твердой земле.
Дарси крепче прижала плоский кожаный чехол к груди. Теперь она знала, что Степпи ошибался. Человек может не найти свой конец в земле. Человека могут выкопать из свежей могилы, а последний конец он найдет на столе анатома. Уайтчепел был излюбленным местом воскресителей - недобросовестных людей, которые грабили свежие могилы и, по слухам, пытались ускорить конец умирающих.
Отмахнувшись от болезненной мысли, она заставила свое измученное тело двигаться вперед. Трагической и жалкой была жизнь, которая ожидала ее впереди. Дарси тихо вздохнула. Когда-то она верила в мечты и сказки, окружив себя тонкой паутиной, сотканной из собственных фантазий. Теперь она верила только в суровую реальность жизни, полагалась только на собственную смекалку.
Звук. Тень. Что-то заставило ее остановиться, каждая клеточка ее тела насторожилась. Ледяные щупальца страха обвились вокруг ее сердца. Ее взгляд метался взад и вперед, исследуя самые темные уголки узкой улицы. Она была уверена в том, что она больше не одна. Она чувствовала что-то - нет, кого-то - и ощущала злой умысел. Вглядываясь в темные и пугающие тени безлюдной улицы, она пыталась определить причину своего беспокойства.
Из тумана ничего не материализовалось. Двинувшись дальше, она удивилась собственной глупости и страху, который был пережитком того времени, когда она жила лучше, времени, когда она никогда бы не подумала о том, чтобы бродить по закоулкам городских трущоб. Те дни были пыльными воспоминаниями.
Дарси снова потерла шрам, пересекавший ее руку - напоминание о неудачном выборе, напоминание о Степпи. На мгновение она подумала о нем, каким он был до того, как азарт и глупые решения унесли его состояние на черное дно безжалостного океана. Ее отчим когда-то был человеком состоятельным и нравственным.
Еще несколько шагов, и она будет на рынке Спиталфилдс. Она знала дорогу, знала и самый безопасный, и самый опасный маршрут. В тот день ей следовало бежать в противоположном направлении, следовало выбрать безопасный путь. Ей следовало…
Что ж, теперь это не имело значения…
Ее прежнее чувство беспокойства становилось все сильнее и настойчивее, требуя ее внимания. На улице кто-то был.
Дарси медленно повернулась назад. Туман был густым, как кисель. Она ничего не видела сквозь него. Ничего и никого. Но она чувствовала опасность и знала, что некоторые чувства не лгут. Интуиция часто была единственной гарантией жизни.
К ее собственному чутью добавилась масса слухов, витавших на улицах Уайтчепела. Слухи об убийстве, о гнусной и мучительной смерти. Дарси знала цену сплетням. Была вероятность того, что под слоями домыслов и преувеличений скрывается пугающее зерно истины.
Отступив в темную нишу дверного проема, Дарси использовала ночь и туман в своих интересах. Ей хотелось думать, что она все это вообразила, что напугавший ее звук - всего лишь шаги какой-то бедной души, возвращающейся домой после тяжелого ночного труда. Тем не менее инстинкт возражал против такой возможности.