Спрячься в тени. Беги, девочка. Беги! Голос Степпи звал ее из могилы.
Дарси втиснулась в самый темный угол дверного проема, молясь, чтобы безумное биение ее сердца было слышно только ей. Она чувствовала, что кто бы ни прятался в тумане, он находился в поисках верного пути к ее страданиям.
Как будто оправдывая ее самые ужасные предположения, из тумана появился мужчина. Дарси не смела дышать, но его запах, отвратительный и пугающий, удивительным образом проник в ее ноздри. Запах зла.
Она могла слышать звук его дыхания, низкого и грубого. Теперь он был настолько близко, что она могла бы высунуться и прикоснуться к его плащу, если бы решилась привлечь его внимание. Одежда на нем была длинной, почти до земли, черного цвета и из тонкого материала. Она могла видеть гладкую поверхность его начищенных гессенских сапог, заляпанных грязью дороги. «Человек при деньгах», - подумала она. Человек при деньгах, который приехал в Ист-Энд, в Уайтчепел, чтобы охотиться на беднейших из бедных.
Секунды текли мучительно медленно. Внезапно он повернулся и пошел прочь. Дарси охватило чувство облегчения, столь острое, что причинило ей боль.
Когда эхо шагов мужчины стихло, Дарси выскользнула из тени, настороженно оглядываясь. Но улица была безлюдной.
Она продолжила свой путь, стараясь игнорировать отвратительное голодное урчание в животе. Близился час рассвета. Проститутки и мужчины, которые их искали, уже ушли с улиц, а честные люди еще не проснулись.
На ее пути встретилась крыса. Наблюдая, как он растворяется в темноте, Дарси вспомнила другую жизнь, когда подобное зрелище вызвало бы у нее отвращение, даже страх; время, когда она жила в маленьком доме в Шрусбери с мамой, Абигейл и Степпи. А потом уже наедине со Степпи. Теплое какао и мягкие объятия, запах рождественского утра, детская невинность, которая позволяла ей чувствовать себя в безопасности ... Она безжалостно отбросила мысли о лучших временах. Нет смысла тосковать по прошлому, когда ей придется столкнуться с настоящим. Она была так близка к концу своего отчаянного путешествия.
Слезы наполнили ее глаза, но не от облегчения, а от отчаяния. Конец ее пути принесет только горе.
- Итак, ты пришла, Дарси Финч. Интересно, сколько времени это заняло у тебя?
Женщина с холодными глазами и яркой краской на лице стояла в дверях на Хэдли-стрит, 10. Ее вызвала скудно одетая девушка, ответившая на неуверенный стук Дарси. Губы женщины скривились в ухмылке, а брови насмешливо приподнялись, когда она посмотрела на промокшую от дождя Дарси, которая стояла на единственной изношенной каменной ступеньке, ведущей к открытой двери. Дарси сглотнула и заколебалась, хотя женщина махнула ей рукой, явно приглашая войти.
- Ты идешь или нет? Я не собираюсь торчать здесь всю ночь. Разве что у тебя есть жесткий член или мешок монет. - Она хрипло рассмеялась над собственной шуткой.
Дарси попыталась ответить, рассказать женщине, зачем она пришла, но не смогла произнести ни звука.
- Сошла с ума, девочка? - Нетерпеливо щелкнув языком, женщина сомкнула пальцы вокруг запястья Дарси.
Резким рывком женщина втащила Дарси в дом. Потеряв равновесие, девушка едва не приземлившись позорной кучей у ног другой женщины.
Пахло дымом и сильными духами. И еще какой-то запах, тяжелый и приторно сладкий.
- Значит, он мертв и похоронен?
Дарси судорожно сглотнула и кивнула. Мертвый, мертвый, мертвый. Степпи был мертв. Похоронен? Она понятия не имела.
- Будешь звать меня миссис Фезер, как и другие девушки. И не жди особого отношения к себе.
- Конечно, миссис Фезер. - Дарси наконец обрела голос. Она слышала о доме миссис Фезер - в Уайтчепеле мало кто о нем не знал. Но когда Дарси поняла, что адрес, который она искала, написанный на выцветшем и потрепанном старом письме - ее последней связи с прошлым - на самом деле был домом миссис Фезер, она была потрясена до глубины души.
Дарси уставилась на женщину перед ней. Жесткая и горькая, она несла на себе следы печальной и разгульной жизни. Может ли это холодное существо быть Абигейл? Симпатичной Абигейл, которая пела Дарси колыбельные перед сном и обнимала ее ночью, когда приходили дурные сны? Сердце Дарси сжалось, когда она поняла, что эта оболочка - все, что осталось от ее сестры.