Он уже чуял, что машина отяжелела и клонится к земле. Вес рассчитан точно, даже воды он взял всего один бурдючок. Надо было думать раньше, чем ловить летающих девиц! Но они казались невесомыми…
«Может, тяги прибавить? Нет, за борт эту приблуду! Ишь, какая — только высадилась, враз продалась мирским, изменница».
— Вы не мой господин! — закричала Хайта, припав спиной к стене. — Вы не имеете права приказывать мне! Я останусь здесь!
— Хватит верещать, прощайся с жизнью, — зарычал Касабури, хватая Хайту за рукав, но тут юница с поверхности размашисто ударила его ладонью по лицу.
Ее глаза немного свыклись с темнотой, царившей в чреве воздушной машины, и Лисси наконец стала различать кое-какие детали.
Пробуждение было головокружительным. Заснуть на дне колодца, а проснуться на вершине поднебесной башни, это бывает лишь в сказках. Она не поняла, как оно могло случиться, но вмиг уразумела, где находится. Когда батюшка катал детей на дирижабле, всех водили на верхнюю площадку. Такое чувство, словно ты на спине кита, плывущего по небу!
Хайта на своем языке говорила с парнем в белой робе, голос его становился все сердитей, а ее — все тоньше, пока вдруг парень не стал вести себя грубо, как мужлан.
Такое обращение терпеть нельзя.
— Не смей трогать девушку!
От пощечины парень в белом замер. Какой-то миг он стоял в замешательстве, потом фыркнул и толкнул обеих: Лисси в сторону, а Хайту в короткий боковой проход.
Он стоял слишком удобно, чтобы не воспользоваться советом учителя по гимнастике.
Лисси ударила его в плечо, он развернулся. Теперь прямым в грудь. Что-то хрустнуло, Лисси испугалась, но нога была уже в движении, и колено угодило парню в пах. Если платье просторное, наглец даже не поймет, куда ему метят.
— Аааа! — завыл он, согнувшись пополам.
Улучив момент, Лисси потянулась, чтобы вытащить из его кобуры странной формы оружие.
Здесь стало ясно, что Касабури серьезно упустил время и зря покинул кабину.
— Гере штабс-капитан, вижу черный летун! — выкрикнул в переговорную трубу наблюдатель. — Дистанция пять миль, высота семьдесят, направление два с половиной румба вправо.
Заря разгорелась настолько, что ее свет обозначил леса, дороги и строения на земле. Патрульный дирижабль шел на высоте в полторы мили, и обзор с его смотровых постов был превосходный.
— Полный вперед. Рули высоты на спуск. Ракетная секция — товсь! Наводить не спеша, целься верней, — распорядился командир корабля.
Все-таки облет владения Его Высочества был не напрасным!
Расчет проворно воткнул провода в ракеты, потом подвески опустили. Наводчики уже сидели, уткнувшись в свою оптику и положив ладони на рукоятки управления.
— Пуск!
В вихре газов ракеты сорвались с подвесок и понеслись, рисуя дымом длинные спирали. Когда прицел был взят, провода отделились.
Как всегда бывает, две ракеты столкнулись в воздухе и взорвались, три свистнули мимо цели, но шестая угодила летуну в корму.
До кобуры Лисси не дотянулась. Машину тряхнуло как копилку с мелочью, все повалились на пол, а за стенами проходов запищало, засвистело! Откуда-то забрызгали искры, в проход хлынула гарь.
— Госпожа!.. — Хайта с криком вскочила и кинулась на помощь графской дочке. Вскочил и парень в белом, но девчонки его больше не интересовали. Он метнулся в проход.
От боли тошнило, голова кружилась. Касабури нашел единственное, что могло его спасти: кольцо аварийной завесы. Ухватился за него и рванул вниз.
Из бортов выстрелили дымовые патроны. Черный силуэт летуна мгновенно окутался темным облаком, которое с каждой секундой расширялось. Словно исполинская медуза над землей повисла. Наводчики плевались от досады.
— Далеко не уйдет, — заметил командир. — Приготовить картечницы! Стравить газ! Высота сто мер, описывать круг по краю облака. Сигнальщику передать на землю: «Подбит летун на северном рубеже Бургона».
— Воин, что случилось? — всунулась в кабину златовласка. — Там полно дыма, все трещит! моя хозяйка задыхается!
Дым плавал и в кабине. Касабури торопливо передвигал рычаги, пытаясь удержать машину на лету, но та неумолимо шла к земле. Впереди все застилала плотная пелена, но пилоту она мало мешала. Куда меньше, чем боль в отбитом месте.
Хотелось гаркнуть: «Задохнись ты, со своей брыкучей госпожой!» Но хотя на глаза слезы наворачивались, и вовсе не от дыма, Касабури кое-как сдержался.