Недавно штабс-генерал был на раскопках кратера, в месте падения восьмого шара. Авиация, а затем саперы там хорошо потрудились. Хотя зарывшийся в землю корабль быстро отрастил корни-трубы и, будто по пневмопочте, разослал во все стороны спящих десантников и зародыши машин, погибло больше половины бывших на борту. Они так и не проснулись.
Саперы в противогазах — вонь стояла жуткая — переворачивали спекшиеся трупы, сжавшиеся в позе эмбриона. Сотни скорчившихся тел в кавернах корабля-шара. Изрядная часть — в возрасте учеников Бертона, а то и младше, хотя о мориорцах ничего наверняка не скажешь.
«Граф, я солдат. Мое ремесло — смертный бой. Но ешь меня дьяволы, если на раскопках я не чувствую себя убийцей… Вы плачете о сыновьях? А я велел затравить газом, словно крыс в подполье, сотни спящих недорослей. Да, это были враги, чужие и чуждые нам. Дай им сутки — они сядут в своих черепах и спуску нам не дадут!.. Но так не воюют. Если на небе есть суд чести, мне придется там ответить. И не за ваших двойняшек, а за тех, в кратерах. Интересно, что Бог молний скажет на довод „Иначе было нельзя“?.. Они тоже люди, и вы это знаете».
— Это война, граф. Потери ужасны, и нам остается лишь склонить головы в память о павших.
Бертон сдержался, чтобы не сказать в ответ какую-нибудь резкость. Но выражение его лица в этот момент было красноречивее слов. Купол, Крестовик и командир десанта в знак скорби молча сняли головные уборы и опустили лица. Склонили головы и славные ребята, захватившие вражеского медиума. Бертон велел пригласить их, чтобы выразить им признательность.
Когда минута миновала, все распрямились, и Ловкач Гуди выпалил:
— Мы с вами, ваше сиятельство! Будьте уверены.
Не находя слов, граф обнял и расцеловал ученика.
— Гере штабс-генерал, господа офицеры и кадеты, нам нельзя терять времени, — сказал он, повысив голос. — Гуди, бегом к барышням, пусть будут готовы к вещанию в любой момент. Крестовик, приведите жандармского медиума, его надо допросить немедленно.
Ненадолго граф остался с Куполом наедине.
— Итак, синий принц — изменник, — начал штабс-генерал с каким-то злобным удовольствием. — К тому, что вы мне рассказали, граф, я могу добавить: задержка авиации третьего дня не была случайной. Ракетчики не получили вовремя приказ вылететь к месту падения шара. Я разберусь с этим! Что вы намерены предпринять?
— Известить государей, а также уведомить министров морского и воздушного флотов. Верные Цересу части должны быть разоружены.
— Разумно. Но в его руках остается сеть нелегального вещания. Мы не знаем ни срока начала переворота, ни планов принца.
Солдаты десанта ввели пленного. Как положено арестанту, тот был без поясного ремня и шляпы. Увидев генерала, жандармский сержант встал навытяжку.
— Вольно, — бросил Купол. — Твой позывной?
— Нож, ваше высокородие.
— Какой номер в медиа-реестре?
— Не состою, ваше высокородие.
— Нелегал?
— Так точно.
Крестовик выставил на стол перед графом плоскую металлическую фляжку:
— Нашли при нем, ваше сиятельство.
Купол первым цапнул фляжку, отвинтил крышку и лизнул содержимого. Лицо его скривилось, он сплюнул в носовой платок:
— Гигаин. С какими-то добавками. Сущая отрава. Граф, можно воспользоваться вашей лабораторией для анализа?
— Крестовик, будьте любезны отнести жидкость химикам. Пусть сейчас же займутся ею.
— Нет, поручик, погодите! Ну-с, — встав из-за стола, Купол стал похаживать вокруг сержанта, — когда очередной сеанс вещания?
— Если ваше высокородие изволит сказать, который час…
Время назвал Бертон, уже открывший крышку часов.
— Через двадцать минут.
— Так. У тебя десять минут, чтобы выбрать — с кем ты. Когда назначено выступление мятежников?
— Ваше высокородие, я человек маленький, я только медиум. Мне скажут, я передаю, и всё. Таких важных секретов нам не доверяют…
— Кажется, на службе принца вы разучились ценить себя, — промолвил Бертон, защелкнув часы. — Медиум не бывает маленьким или большим, он — голос эфира. Бог велик и всемогущ, но его слова передают людям ангелы, вестники господни. Возможно, вам эта роль не по плечу. Гере штабс-генерал, я могу распорядиться пленным?
— Он на вашей территории, захвачен вашими людьми — конечно.
— В таком случае, — Бертон встал, — сержант, вы свободны. Можете идти на все четыре стороны.