Фредди только сладко зевнул. Целый рой самых причудливых созданий проносился сквозь его полудрему: лососи в бальных платьях, книги, идущие на нерест по шотландским ручьям. Сам же он наживлял муху на крючок, авторитетно заявляя при этом – сейчас, мол, начну таскать их, том за томом. Вот он в болотных сапогах стоит посреди ручья, вода поднимается выше колен, и упрямая книга бьется на леске. Фредди узнал эту книгу, видел, как Констанца брала ее у Окленда, здоровенный такой фолиант, потянет минимум фунтов на пятнадцать. Фредди подтягивает ее на удилище, а она начинает водить, вот-вот сорвется…
– Флосс!
От этого отчаянного крика Фредди сразу же проснулся. Мод тоже вскочила и в растерянности только всплеснула руками. Окленд уже был на ногах, а Констанца изо всех сил бежала в заросли прибрежного тростника.
– Мальчик, это твоя вина! – Джейн тоже поднялась. – Констанца просила тебя не делать этого.
– Но это была только игра! – Мальчик начал слегка заикаться на букве «г».
– Глупая игра. Констанца, с ним все в порядке? Что случилось?
Теперь уже и Фредди вскочил на ноги. Он увидел, как Констанца добежала до камыша, опустилась на колени и подхватила собаку. Она сжимала Флосса в объятиях, а он дергался, и только мгновение спустя Фредди понял, что он икает.
– Он не может дышать, – лицо Констанцы побелело, как мел, голос звенел от отчаяния. – Френсис, я же тебе говорила, видишь? Что-то застряло у него в горле. Ну помогите же мне кто-нибудь, скорее…
Тело собаки содрогалось в конвульсиях. Флосс широко раскрывал пасть, словно зевая, высунув красный язык. Он еще раз дернул лапами и затих. Констанца застонала, склонившись над своей собакой, словно пытаясь скрыть Флосса от посторонних.
– Подержи его, только крепче, – Окленд опустился на колени рядом с Констанцей и разжал собаке челюсти. Флосс задергал головой. Он бился так неистово, что Констанца выпустила его из рук.
– Крепче держи, я же сказал.
– Не могу. Он очень напуган. Ну же, Флосс, спокойно…
– Констанца, держи ему голову вот так. – Окленд оттянул голову собаки назад, засунул палец в глотку, и кровь со слюной потекла по его ладони. Он быстро выдернул что-то. На ладони оказалась маленькая щепка. В это мгновение Флосс задрожал, словно решая, может ли он дышать. И вдруг подпрыгнул и укусил Окленда.
Очевидно, это означало, что Флосс совсем оправился. Все облегченно вздохнули, а собака, поняв, что находится в центре внимания, снова принялась лизать Констанце руки, скакать вокруг людей, оживленно размахивая хвостом.
Теперь уже было ясно, что неприятности остались позади. И в эту минуту к ним незаметно присоединился сэр Монтегю Штерн. Он подошел задней тропкой. Посреди всеобщего ликования появление Штерна даже не сразу было замечено. Но, заметив Штерна, его озадаченное лицо, все тут же засыпали его вопросами: так что? Это точно? Откуда вам стало известно?
– Война, война, война, – это запретное слово вырвалось на свободу. Так долго подавляемое, оно теперь, подобно языку пламени, перебегало от одного человека на другого.
Все взгляды были обращены к Штерну, и только Фредди продолжал наблюдать за Констанцей. Он стал единственным свидетелем того, что происходило дальше.
Не обращая внимания на появление Штерна, не слушая его новости, Констанца и Окленд все так же, не шелохнувшись, стояли на коленях, глядя друг на друга. Они не смотрели даже на Флосса, теребившего что-то неподалеку от них, только друг другу в глаза.
Окленд произнес что-то, Констанца так же тихо ответила – их слова не долетели до Фредди. Затем Констанца взяла руку Окленда – ту, которую укусил Флосс, – и поднесла ее к своему лицу. Она прикоснулась губами к краснеющему следу от собачьих зубов, и черные волосы, рассыпавшись, на мгновение заслонили от Фредди ее лицо.
Какое-то время Окленд сидел не шелохнувшись. Затем очень медленно, словно в любой момент мог отдернуть назад, протянул руку и погладил ее по волосам.