У нее всегда имелась возможность зайти в этот дом и осведомиться. Она могла оставить записку. Леди не может себе позволить ничего подобного, но только не она. Стыдливость? Репутация? Ни то, ни другое ее не волновало. Она может войти. И остаться.
Она стояла, помахивая маленькой сумочкой; минуты текли.
После того дня в доме Мод Констанца несколько раз видела сэра Монтегю Штерна, поскольку он посещал Парк-стрит не меньше трех раз в неделю. Когда они сталкивались, Штерн ничем не давал знать, что помнит об их встрече. Объятия, его записка – ничего этого будто бы и не было.
Констанце пришло в голову, что, вероятно, он все начисто забыл, но, может, ведет себя со свойственной ему сдержанностью? С другой стороны, может, он стремится разбудить ее тщеславие и вызвать любопытство? Встречаться или нет? Ей предстояло принять решение. Покачивая сумочкой, Констанца разглядывала кирпич стен и стекла окон. Заходить она не будет, послания тоже не оставит. С независимым видом она повернулась и пошла обратно.
Воздух посвежел, она ускорила шаг. Обратно на Парк-стрит, к Гвен, в дом, в котором она не может дышать. В ее дом. Приблизившись, она заметила в отдалении фигуры Мальчика и Джейн. Они повернули в парк.
Войдя в дом, Констанца пожалела о своем поведении. Она нашла тюбик клея, картон, краски Стини и стала чинить альбом Окленда. Она вставила в корешок новую полоску из картона. Приклеила его на место. Подкрасила обложку, так что царапины стали незаметны. Она оценила плоды рук своих. Альбом был увесистый, и на корешок приходилась солидная нагрузка. Все же он должен выдержать, подумала она.
* * *Джейн и Мальчик направились к озеру. Дул легкий ветерок, мягко светило солнце, по воде скользили лодки с гребцами. Мальчик нашел скамейку под кроной дерева, и они уселись в тени. Мальчик не отрывал глаз от лодок; он, казалось, был погружен в свои мысли и не испытывал желания разговаривать, но Джейн не обратила на это внимания. Ей самой нужно было подготовиться.
Она многое хотела объяснить Мальчику: кое-что было сущей ерундой, может, даже глупостью. Так, она хотела объяснить ему, почему обрезала себе волосы и каким образом новая прическа придала ей сил. Она хотела бы рассказать, что теперь умеют делать ее руки, как они могут облегчать страдания. Она бы рассказала ему о том мальчике, Томе, который поправился и вернулся домой. Кроме того, она хотела дать ему понять, что для нее значит быть медсестрой и почему – и из-за этого, и из-за гибели Окленда – она решила: необходимо изменить всю свою жизнь. Теперь ее судьба лежала у нее в руках: комок глины, которому она сама придаст соответствующую форму.
– Мальчик, – она откашлялась. У нее дрогнули руки, и она сцепила пальцы. – Я привела тебя сюда, потому что хотела кое о чем попросить. Я хочу попросить тебя освободить меня от нашей помолвки.
Наконец-то! Все сказано. Мальчик с непонимающим видом повернулся к ней.
– Освободить тебя?
– Я думаю, мы должны положить ей конец, Мальчик. Выслушай меня до конца. Лучше, чтобы мы были честны. Мы уважаем один другого, но между нами нет любви и никогда не будет. – У Джейн перехватило дыхание, и она набрала в грудь воздуха. – Ты хотел доставить удовольствие своему отцу. Я же… боялась остаться старой девой. Вот! В этом и заключается вся истина!
– Ты не хочешь выходить за меня замуж? – Джейн видела, что Мальчик смотрит на нее со странным выражением лица.
– Нет, Мальчик, не хочу, – ответила она с наивозможной для нее твердостью. – Да и ты не хочешь жениться на мне.
– Ты в этом уверена?
– Абсолютно уверена. Я действую не под влиянием минуты.
– Ну что ж, – Мальчик вздохнул. Он потряс головой. – Если ты так ставишь вопрос, думаю, возражений у меня нет.
Готовность, с которой он согласился, удивила Джейн, которая, зная, насколько Мальчик может быть упрям, ожидала возражений. Он внимательно уставился на нее, не сводя глаз с точки на переносице. Джейн казалось, что он вообще не видит ее, а смотрит сквозь нее. Помолчав, он повернулся в сторону озера. Джейн ожидала, что он скажет хоть несколько слов о продолжении дружеских отношений, о неизменном уважении друг к другу, но Мальчик не произнес ни слова из того, что она предполагала услышать. Казалось, он то ли забыл тему разговора, то ли считал гребные лодки на озере. Он заметил лишь, что это будет трудно объяснить отцу.