Самое сложное препятствие удалось преодолеть; Мальчик ни разу не запнулся. И теперь слова хлынули потоком. Он держал себя сущим офицером и джентльменом. Он больше ни разу не заикнулся.
– Оставляя в стороне вопрос о вашем возрасте и о вашей… дружбе с моей тетей…
– Оставляя в стороне? – Легкая улыбка. – Мальчик, вы удивляете меня…
– Оставляя в стороне вопрос о вашей расе, о разнице в происхождении…
Дальше и дальше: слова шли чередой, как новые танки. Он видел, как они подминают под себя всю грязь, как, вздымаясь, заполняют собой окружающее пространство. Мальчик подошел к выводу: он предлагает Штерну проявить благородство и отказаться от этого брака. Он взывал к его благородству джентльмена, хотя не скрывал, что не считает Штерна джентльменом и никогда не будет считать. Штерн сделал глоток виски и потянулся за сигарой.
– Боюсь, что это невозможно.
Вот и все. Не было сказано ни слова о любви, ни малейшей попытки объясниться. Его высокомерие поразило Мальчика. Он почувствовал, что его бросило в жар. Грохнуло одно орудие, потом другое. В первый раз за время разговора Мальчик ощутил приступ настоящего страха. Пахнуло полным поражением, и поэтому он кинулся в последнюю атаку, потеряв надежду сохранить в резерве последние силы. Он поднял тему о Гекторе Арлингтоне. Мальчик не разбирался в финансах так хорошо, как предполагал, но ему казалось, что все эти премудрости не представляют для него секрета. Он поднял голос, приходя в возбуждение.
– Мы с Гектором служили в одном полку. Мы с ним были старыми друзьями. Он рассказывал мне, какой совет вы дали его матери.
– Ах, да, он погиб. Как трагично. Мне очень жаль слышать об этом.
– Вы их обобрали до нитки. – Мальчик с силой поставил стакан с виски, грохнув им по столу. – Вы лицемер. Вы наживаетесь на этой войне. Вы сидите тут и говорите, что, мол, вам жаль, когда вашими стараниями Арлингтоны остались ни с чем. Вас интересуют только собственные интересы, вы всюду втираетесь… вы использовали моего отца, использовали его дом и его связи. Если бы Гектор остался в живых…
– Если бы Гектор остался в живых, то пришлось бы иметь дело только с одним завещанием, что существенно не повлияло бы на ситуацию, Мальчик…
– Не врите мне. – Лицо Мальчика побагровело. Он не мог справиться со своими руками, и они метались в воздухе. Грохот орудий снова звучал у него в ушах так оглушительно, что он старался перекричать их, и чиновник из министерства иностранных дел оглянулся на него.
– Во всяком случае, речь идет не только об Арлингтонах. Есть и другие. Я слышал. Ваши первые партнеры – те, которые впустили вас в пределы их банка. Что с ними произошло? Один из них перерезал себе горло – почему он это сделал? Потому что вы разорили его, вы так все подстроили, что он обанкротился. О, я знаю, что вы ответите. Вы скажете, что все это слухи, но выясняется, что кое-какие из них чистая правда. Я спрашивал людей. Я говорил с Мод. Я сложил два и два и… – Мальчик остановился. Глаза у него округлились. – Так вот в чем дело, не так ли? До меня только сейчас дошло! Вот почему мой отец позволил всему этому случиться. Он должен вам деньги. Ну, конечно. Все вам должны. Он взял у вас деньги и разрешением на брак расплатился с вами. – Мальчик сделал глоток виски, чтобы успокоиться. – Значит, – продолжил он, испытывая гордость за себя, ведь именно так должен был бы говорить его отец, – все упрощается. Мы можем рассматривать данную ситуацию, как она того заслуживает: финансовая сделка. Сколько вы хотите, чтобы вам уплатили, а, Штерн? Конечно же, есть цена. Назовите ее.
Штерн помолчал, прежде чем ответить. Похоже, он совсем не оскорбился, что разочаровало Мальчика. Штерн сделал глоток виски и лишь потом обратился к нему.
– Как ни странно… – Штерн рассеянно смотрел куда-то в пространство. В голосе у него звучала ирония, едва ли не веселье. – Как ни странно, но, несмотря на то, что я еврей, цены в данном случае не существует. Я… не испытываю желания торговаться, как вы мне предлагаете. – При этих словах он подчеркнуто посмотрел на наручные часы, как бы давая понять, что общение с Мальчиком больше не представляет для него интереса. Затем его узкая изящная кисть нырнула в нагрудный карман смокинга. Оттуда он извлек конверт. И молча положил его себе на колено. Посмотрел на Мальчика. Он ждал продолжения.
– Я все расскажу Констанце! – взорвался Мальчик, стараясь не обращать внимания на конверт. – И не только Констанце. Я всем выложу… правда станет известна. Я не постою, я…
Он отчаянно старался найти какие-то убийственные слова, которые разоблачат подлинную суть этого человека – ростовщика и спекулянта. Деньги и оружие. Сколько он получает с каждого снаряда, с каждой пули, когда вокруг так много пуль, так много снарядов?