А вот барон что-то погрустнел. Понял, что сболтнул лишнего. Хотя, коли уж решил сотрудничать, че меньживаться-то?
Я прям наяву видел, как он сочиняет какую-то лживую бурду в голове, но на это у меня был ответ!
«Соблазнение Аза!»
«Посвящение!»
«Прикосновение Горбага!»
Ха! Вот так намного лучше! На самом деле прокинуть их было нужно еще в самом начале разговора. Но я старался не злоупотреблять контролящими Чарами. И потому, чтобы как можно меньше палиться пред другими людьми и потому, чтобы… самому не развиться по итогу в какого-нибудь монстра. Чем больше я их использовал, тем все более адские Заклинания подсовал мне «Отбор». От некоторых мне самому себя становилось страшно.
— Гент не первое поселение в этих местах. Город был основан моим дядей сотню лет назад, когда он, во главе отряда поселенцев, прогнал отсюда одно из племен меритов. Здесь, где ни копни, попадешь на древний фундамент. Опытных строителей среди поселенцев не было, и первые жители города разбирали развалины и строили себе дома…
Это, конечно, все было интересно, но я, мягко говоря, не понимал, как рассказанное связано с договором с Инкатом Ичидой? Но прервать барона не решался. Доверие — довольно хрупкая магия. Чем меньше я на него воздействую, тем лучше.
— Но не все разрушенное, было разрушено до конца… Возможно, дядя бы и не стал основывать поселение именно здесь, если бы знал, что соседство с некоторыми не до конца омертвелыми постройками будет настолько неприятным…
Корнед запнулся, словно подыскивая нужные слова.
— На севере города, под конюшней, есть вход в древний храм… ну или мне кажется, что это был храм. Почти всегда он мертв… но бывало время, когда он просыпается и требует… требует жертв…
Я с недоумением обнаружил, что наш собеседник дрожит, как осиновый лист.
Что за хрень?
Посмотрел на Илэй, а эльф… Черт подери, я уже хорошо знал этот блеск в глазах! Отрок Ужаса Йемола что-то почуял! Да я… твою мать, да я и сам кое-что почуял!
Стоило «включить» магическое зрение, как я увидел, что от бедолаги идет натуральный пар! Какая-то дрянная магия покрывала всю его кожу, испаряясь мельчайшими частичками словно на свету от солнца…
Барон вдруг замер на полуслове, жутко скривился, взвыл… а Илэй, грязно выругавшись, вскочил и, схватив Корнеда за шею, с силой прижал его к столу!
Повеяло мрачной магией Йемола. В исполнении чертовым эльфом, меня всегда драло от нее насквозь. Льющийся из узких окон-бойниц дневной свет мигнул, и напротив окна сформировалась бледная тень его боевого конструкта — голема-призрака. Костлявое рыло исказилось словно бы от боли, а эльф принялся набрасывать на него одни Чары за другими, запустив какой-то Каскад.
Черт подери, я боялся вымолвить и слово, наблюдая, как работает маг со столетним опытом. Барон все выл и выл, бил кулаками об стол, а дотоле испаряющаяся с его кожи магия тонкими струйками потянулась в голема, наполняя его, как пустой сосуд!
Е-мое! От страшной догадки меня бросило в дрожь… Да ведь она не испаряется с него, она из него выходит! Внутри молодого барона сидела какая-то гадость!
Лицо Илэя исказилось от чудовищного напряжения, а я не знал, как ему помочь! Залить Маны? Так у него не было с ней проблем! Все мои Чары относились или к баффам или к контролю (не считая парочки заимствованных боевых Заклятий). Попытаться что-то сплести на ходу? Но что?
Он все тащил и тащил, а голем-призрак постепенно менялся, набирая материальность и принимая подозрительно знакомые черты…
Какодат!
Вот же сука!
И едва Илэй, наконец, отпустил голову барона, а призрак полностью трансформировался в старого мага, я тут же рванулся к нему, доставая из Инвентаря двимеритовый ошейник, но…
Не успел.
До того будто спавший Какодат вдруг раскрыл глаза, оскалился и дыхнул мне в лицо какой-то едкой дрянью…
«Дыхание Древнего Мира» — прочитал я надпись на повисшем около столбика с Жизненной Силой значке дебаффа, а затем мое здоровье с неимоверной скоростью поскользило вниз.
Бам!
Лицо опалило ледяным ветром, блеснула зеленоватая вспышка, рядом раздался невнятный мат Илэя и столбик со здоровьем обнулился.
Я умер.
— Урыт столетним старпером… Так и напишем на могильной плите, — улыбаясь, сказал Эрни, возле которого я очухался. Когда умирает носитель Локального Артефакта Возрождения, он воскрешается близ одного из членов своего Кулака.
— Сплюнь… — пробормотал я, со стоном садясь на полу.