Дело дошло до того, что Эни принялась ломать голову над этой проблемой чуть ли не каждую свободную минуту. Причем не просто думать, а размышлять, подключившись через контакторы к компьютеру, а потом через него и ко всей звездной сети с ее запасами знаний, программ и умений.
Впрочем, думать "просто так" оказалось совершенно невозможно не только о Кулакоффе с его запредельным высоколобством, но и о Всегда Правом… а вот это было уж и не совсем понятно. Из сети в компьютер, а потом и в голову полезли какие-то значки и закорючки, похожие на омерзительных козявок. Козявки складывались – уржаться можно! – во вполне ей, Эни, понятные символические ряды. Эти ряды носили смешное название "формулы", хотя как раз вот уж формы-то, сколько-нибудь оформленной и законченной, в них не было и в помине. Чего не было, того не было, факт!
Всю получившуюся систему – голова, контакторы, компьютер, интерстарнет – Эни стала про себя называть своей соображалкой. Соображалка, существовавшая в ней как бы сама по себе и плевавшая на желания своей хозяйки, тут же подсунула Эни "для проверки" рабочую гипотезу, заставившую ее в ужасе содрогнуться. А вдруг дело не в Координаторе? Вдруг изменение в ее восприятии Координатора есть отражение реальных изменений в ней самой? Координатору-то с чего бы изменяться, в самом деле?
Эни тут же вспомнилось, на что ей некогда мстительно намекал тот гнуснопамятный коротышка Фукс, та мелкая высоколобая вошь, что занималась инсталляцией фанта мерзкой старухи Лайзы в донорское тело. Он тогда это специально сказал, гад, а вовсе не проговорился нечаянно. Занозу хотел в нее воткнуть. "Конечно, леди Лайза, теоретически возможно отторжение донорским телом инсталлированного сознания, навроде как тело отторгает пересаженные в него чужие органы. Но вероятность этого события исчезающе мала. Примерно один шанс на десять тысяч… правда, этому, который десятитысячный, с того не легче, как думаете?.. а?.. " Вдруг, и в самом деле, накаркал, сволочь?
Мысль перепугала ее настолько, что она немедленно вызвала себе из старнета все необходимые знания и программы, оседлала проблему – плотней некуда – и принялась гонять, шпынять и мордовать ее, как не мордовала и не гоняла до сих пор и лучших из своих сексуальных партнеров. Совершенно неожиданно дело пошло вполне себе прилично, хотя раньше ни склонности, ни способностей ко всякого рода высоколобным умствиям она за собой не замечала.
Довольно быстро выяснилось, что опасения ее, к счастью, совершенно безосновательны и даже вздорны, что относится рассматриваемая проблема в ее случае отнюдь не к физиологической биохимии, как она опасалась, а к сугубо умозрительной – по крайней мере, по ее мнению – математической психологии.
Чтобы взойти на научное занудство такого уровня высоколобости, повода для страха у нее было явно маловато. Что касается волнений за своего Всегда Правого покровителя, то они к этому времени были основательно поумерены, поскольку в итоге из ее умствований поперла уж и вовсе несусветная дурь. Совершенно перестало получаться из них что-либо путное.
Эни просто из сил выбивалась, а выходило одно: будто бы трехэлементная связка Разрушитель-компьютер-человек может быть устойчивой только с третьим элементом в виде человека, работающего чуть ли не на чистой математической логике с полностью отсутствующей эмоциональной составляющей. Во всяком случае, то, что находилось на ее месте, если и было эмоциями, то уж никак не человеческими эмоциями. Любому нормальному человеку ясно, что это есть бред, дичь, плешь и чушь – какой же это, извините, человек в таком случае? Это, конечно, не просто какая-то компьютерная программа, но уж точно и не человек! К тому же, если важнейший третий элемент есть компьютерная программа, получается, что его как бы и вовсе нет – этих программ что в Разрушителе, что в Конверторе пруд пруди, еще одна программа, пусть даже пакет программ, пусть и запредельной сложности, ничего тут не добавит. К тому же, когда она с подобным подходом принималась анализировать Кулакоффа, все было в самом тривиальном порядке.
Дурь такого масштаба – это было уже слишком. Эни с наслаждением забросила к чертям собачьим все свои умствия, хотя яйцеголовое святило, к которому она изредка обращалась за консультациями, от проявленных ею способностей к научному занудному кретинизму был в полнейшем отпаде. Находясь на ее счет в приятном заблуждении – Эни соблюдала все мыслимые условия конспирации – профессор приглашал ее на работу к себе в лабораторию, хвастался личным знакомством с "неслабыми чинами" в аппарате Ответственного секретаря самого Советника от Науки, обещал быструю защиту диссертации и ха-арошую карьеру. Был он человечек уже старенький, так что – решила Эни – сексуальные поползновения оказывались явно ни при чем. Она даже всерьез подумывала пристукнуть старикана во избежание утечки – узнает кто о ее высоколобиях, ведь засмеют – но потом подумала, что это с ее стороны уже полная шизофрения. Ну, кому из знакомых вообще в голову придет заинтересоваться занудством такого уровня, а уж связывать с ним ее имя?.. Бред постыдный!