– Неплохо, девочка. Я, мне кажется, уже говорил тебе, что ты неплохо меня знаешь. По-своему. Это радует. Но вернемся к нашим баранам. Разве в таком случае у тебя не теряется всякое ощущение… э-э… продолжения жизни?
– Почему? – изумилась Эни. – Хорошо, признаю. Я была Лайзой Старкофф. Но сейчас я Эни Боди. И я признаю своим наше с нею общее прошлое только до, скажем, расставания с тобой. В новом обличье живу только я, ей нет места в этой моей жизни. Пусть даже я живу второй раз! Но отдельный! И потом буду еще кем-то, и еще, еще – ты решишь кем, и буду отвергать прожитое, и буду жить вечно… благодаря тебе, дорогой. Когда я поняла, что буду всегда, меня охватил такой восторг, такая благодарность тебе, такое благоговение перед тобой, что я поняла – я сделаю все, чтобы ты был мною доволен всегда. Ради тебя я пойду на… что тебе потребуется, на то и пойду.
Координатор с видом удовлетворенным и благостным кивал головой.
– Ты не понимаешь, а я не умею объяснить, – горячилась Эни. – Попробуй себе представить, что чувствует обыкновенный обыватель по отношению к богу, тогда, возможно, ты поймешь.
– Ага, ага, – оживился Координатор. – Ну-ка поподробнее с этого места, пожалуйста. Что такое ты имеешь в виду?
– Ну, как… – озадачилась Эни. – Это совсем не значит, что я выдумываю про тебя и говорю про тебя чего-нибудь, чего нет. Не знаю, отдаешь ли ты сам себе в этом отчет, но ты действительно постепенно обретаешь, мне кажется, сверхчеловеческий… как бы сказать, свойства, что ли… Масштаб, вот. Да, именно так. Масштаб. И вот тебе доказательства, чем отличается твоя личность от подобной масштаба меня. Ты хочешь жить одну жизнь, единую, долгую, через Вечность, только менять тела. А я тоже хочу жить вечно, но не долго, а много. Понимаешь? Чтобы жить в свое удовольствие как можно больше самых разных жизней. Жить одну жизнь вечно я бы не смогла, не мой масштаб, мне стало бы скучно. Да и тебе бы я осточертела одна и та же, как не знаю, что. Жду – не дождусь, когда ты, наконец, захочешь меня снова… и не смотри на меня так. Я прекрасно понимаю, что ты не станешь ограничивать себя одним телом. Ну… и что ты на меня уставился?
Координатор смотрел на нее изумленными глазами.
– Ты раз за разом поражаешь меня, девочка. Какой великолепный аналитический ум! Ты совершенно самостоятельно поднимаешься до постижения столь высоких… э-э… категорий, что, я, право, даже уж и не знаю. Я почти в восторге. Правда, ты не всегда адекватна… э-э… по эмоциональному отклику на иные раздражители, но и здесь ты гораздо более чутка, чем другие. Приматы, знаешь ли, народ ограниченный. Я тобой горжусь. Подумать только – понять, что я не стану ограничивать своих удовольствий одними человеческими телами только. Браво!
Координатор несколько раз беззвучно плеснул ладошками, показывая, в сколь великом изумлении он находится, и продолжал:
– Ты ухватила проблему за самый… э-э… да. Вот именно.
– Ничего я такого не хватала, говорю, что думаю… что я такго ухватила-то, вообще?
– Императорская власть?.. Человеческие тела?.. Женщины?.. Ты права, это мелко, фи, какая пошлость! К моим услугам, конечно же, тела самок всех живых существ. Да что там живых, мне будут принадлежать все тела, одущевленные и неодушевленные, вся материя мира, вся его энергия… Божественность моего масштаба становится очевидной, пусть пока и получервям! Что касается тебя, то телами для множества жизней я тебя обеспечу. Это в моих интересах. Обладать одной и той же самкой в самых разных телах… как это, должно быть, увлекательно. И познавательно!
6
Кулакофф заказал себе "Розу Марисы", подумал и решил, наплевав на всяческую конспирацию, послать такую же выпивку охранявшим его азерским парням. Где-то тут еще должны были быть, вроде бы, мальчики Ланса, но их он не знал и, вообще, не был уверен в их присутствии. Азерцы же оккупировали соседний столик, лица имели скучные, даже выпивка из автопоилки в подобном баре была им явно не по карману. Конспирация конспирацией, но совесть-то надо иметь!
Атмосфера в баре дошла, как бы это сказать, до форменных чудес. Лабухи в диком грохоте закончили фьют о трусиках и теперь с треском и громом лабали очередной разухабистый "манкистеп" с жизнеутверждающим названием "Улыбка задницы просторной". Смысл в тексте, который они вопили, угадывался с трудом, и не только из-за запредельного грохота. Впрочем, посетителям оный и не требовался. Тема у фьюта – самое оно, музыка – зажигательнее некуда, девочки вокруг – доступнее не бывает, лабухи первый сорт, выпивка первый сорт, гуляй, братва, бредлам сегодня наш … вот они и "обезьяношагствовали" в полном согласии с танцем. О чем думал Ланс, назначая встречу в подобном месте? Конспирация конспирацией, но и уши друзей можно было бы пожалеть.