Человек, с которым Ланс устраивал Кулакоффу встречу в столь одиозном заведении, как бар Мареша, должен был появиться с минуты на минуту, и его появления Кулакофф ожидал с большим нетерпением.
Нет, разумеется, он не был первым представителем Свободных Миров, вошедшим в контакт с Гнездом после знаменательной победы над гвардией Компаний. Через межзвездную сеть люди из окружения Рекса общались уже с добрыми двумя десятками планет. Но до сих пор никто не выражал желания лично встретиться с вождями мятежной Азеры. И что такое желание высказал Третий Соправитель свободной конфедерации Аталана – пожалуй, самого могущественного объединения независимых от Империи миров, означало настоящий прорыв во внешнеполитических делах Азеры. В конфедерации, расположенной еще ближе к ядру Галактики, чем система Сола, очень пристально следили за развитием конфликта вокруг Азеры и Райны, справедливо полагая, что их планеты следующие в очереди на разграбление. Формально третий Соправитель прибыл в Столицу для ведения переговоров с имперскими властями, очень непростых переговоров, кстати сказать. Подданным Аталана всегда чинились всяческие препятствия при поступлении в высшие учебные заведения Империи. Что касается знаменитой Академии при Корпусе Пространства, то уже который учебный год в составе ее студентов и стажеров нет ни одного аталанца.
В Столице чрезвычайно удивились наивности столь высокопоставленного аталанского чиновника – ясно же, что случайностью такое отношение к аталанцам не объяснишь, и что в Империи просто-напросто нет дураков, готовых – пусть и за хорошие деньги – повышать квалификацию высших офицеров потенциального противника. А посол Аталана при первой же представившейся возможности связался с Лансом… что, безусловно, делает честь разведке коалиции, поскольку аталанец просил Ланса организовать ему встречу с полномочным представителем руководства Азеры.
Кулакофф уже начал проявлять признаки нетерпения, когда углядел, наконец, в проходе между столиками знакомую могучую фигуру Поля Ланса, взявшего на себя лично сопровождение посланца к месту встречи. Рядом с Полем шагал, часто-часто перебирая ножками, маленький человечек, типичный горожанин, и был он никуда ни годный конспиратор, поскольку ни на грош в нем не было венциянской дуракаваляльной расхлябанности, пофигизма барного завсегдатая, да и карнавальный костюм сидел на аталанце, как на корове седло. Бредламом от него и не пахло. Напротив того, от всей его маленькой фигуры так и перло ощущение незаурядной внутренней силы, несгибаемой воли и жесткой напористости.
Ланс, проходя мимо Кулакоффа, коротко кивнул ему и подсел к сидевшим неподалеку крепким парням, а человечек отодвинул ногой стул рядом с Кулакоффом и присел на самый кончик, впившись острым взглядом в его лицо.
– Не ожидали увидеть горожанина? – спросил он вместо приветствия.
– Ну отчего же? – весело сказал Кулакофф. – Здравствуйте.
– Впрочем, Вы и сами не гигант, – продолжал человечек, по-прежнему игнорируя всяческую вежливость и прочие политесы. – Я удивлен. Вы выбрали для встречи бар Мариса, ну и вкусы у Вас… что уставились на меня?.. Мариса и Мареша это одно и то же, историю знать надо, как говорит мой хороший заочный знакомый сэр Координатор по делам колоний. А что же сэр Азерски сам не пришел? Мы для него мелочь пузатая в прямом и переносном смысле, не снисходит до нас, шестерок шлет?
Кулакофф весело расхохотался.
– Зря Вы так стараетесь, – с трудом выговорил он сквозь смех. – Моя фамилия Кулакофф, возможно она Вам знакомая. И я неплохой инт. Насквозь вас вижу и вдоль, и поперек, и по диагонали. А Вы хороший артист, право, так натурально все, Вам бы в рекламу пойти телетаксерную, цены бы Вам там не было.
– Кулакофф, значит… Как же, как же, наслышаны. И ученый мэтр, и запредельная звезда, и шишка административная в одном флаконе. По всем мирам, говорят, санаторы носятся, высунувши языки, ловят его. А он на сволочном столичном Бродвейчике глушит себе модные болтушки, и в ус не дует. Нагличаем?