На станции подземки они попали под плотную опеку хмурой охраны – десятка звероподобных биопов под командой незнакомого лейтенанта, на всех окружающих, кроме, разве что, самого Ответственного секретаря смотревшего с недоброжелательной подозрительностью, а на высоколобых головастиков и вообще по-людоедски. Генрик полагал, что дожидаться спецвагона придется долго, но, судя по реакции всяческой обслуги, сэр Ответственный Флай в отсутствии Темной светлости имел среди них авторитет очень даже нехилый. Все вокруг были крайне напуганы, и потому очень-очень шустры, предупредительны, и старались сбагрить сэра секретаря как можно скорее и как можно дальше. Генрик весьма самокритично отметил про себя, что отношение к нему у подобных добрых молодцев даже в собственной лаборатории было пусть и уважительное, однако в выполнении его, Генриковых, распоряжений отнюдь не наблюдалось столь бодрой резвости … каковое обстоятельство, безусловно, нуждалось в скорейшем исправлении. Вот вернусь, – пообещал он себе, – тут же и займусь.
Ответственный взглянул на биопьего лейтенанта и выразительно указал подбородком на вагон. Лейтенант подобрал живот, стер с рожи выражение "а ну, сволочи, что это вы все тут такое?.. ", козырнул, махнул указующим перстом, посылая свое воинство к вагону, и оное воинство слоновьей рысцой устремилось вперед. Биопы облепили вагон и вдруг исчезли с глаз долой, стена вагона дематериализовалась, и Генрик следом за секретарем вошел в внутрь, нагло оттеснивши в сторону растерявшегося от неожиданности лейтенанта.
Ответственный, опустивши спинку кресла, уселся в него, повозился, устраиваясь поудобнее, и, не обращая внимания на обоих спутников, закрыл глаза. Через весьма короткое время рот его приоткрылся, и он начал издавать тоненький заливистый храп. Лейтенант, между тем, на спутников своих внимания тоже совершенно не обращал. Он опространствил окно инфор-коммуникатора и с головой погрузился в какую-то порнушку, время от времени издавая восторженное "Га-га-гы" и гнусно причмокивая. Ехать, судя по поведению спутников, предстояло далеко и долго. Генрик тоже устроился поудобнее и задремал.
Разбудил его бесцеремонный толчок в бок. Вагон стоял у пустынного перрона, борт его со стороны перрона был дематериализован. Флай и лейтенант вышли из вагона. Генрик поспешил следом и, оказавшись на перроне, с любопытством огляделся. Вагон стоял в тупике, путь дальше отсутствовал. С торца перрона платформа заканчивалась весьма внушительных размеров порталом, над прорезью для карты перемигивались красный и фиолетовый огоньки. Бросив на портал опасливый взгляд, лейтенант поспешно козырнул и полез обратно в вагон. Вот оно, значит, как? – мысленно ахнул Генрик. – И так тоже бывает? Пошлют тебя, якобы, в командировку, ты сунешь карту в прорезь, а потом сюда приедет уже какая-нибудь труповозка, не повезут же твой труп обратно в вагоне его светлости… да кто тебе, дураку, сказал, что его и вообще обратно повезут?
– Скорее, скорее, не задерживайся, – брюзгливо прикрикнул Флай. – Ты, вообще-то, как мне кажется, спешил? Задерживаться здесь не приветствуется и не рекомендуется. Пальнут не глядя – ищи тебе потом замену.
Наглость надо было пресекать на корню, и Генрик, скорчив издевательски восторженную рожу, заорал на весь перрон:
– А ты у нас, стало быть, бессмертный? Слушай, друг, одолжи капельку крови, я в смысле твоего личного генома? Все человечество будет тебе до гробовой доски благодарно за бессмертие!
Флай посмотрел на скалящегося яйцеголового многообещающим взглядом, явственно скрипнул зубами, резко развернулся и пошагал к порталу платформы.
2
Лиза влетела в зал заседаний запыхавшаяся, растрепанная и чуть не сшибла с ног Спироса, беседовавшего с какими-то незнакомыми господами.
– Всего наилучшего Вам, госпожа Дуна, в этом наступающем, не сомневаюсь, что счастливом и радостном дне, – церемонно раскланялся Спирос.
– Взаимно и многократно, – не задумываясь, бухнула она шуточное полуприветствие – полуприсловье, разлетевшееся с легкой Отнюдьнетовой руки по всему городу.
– Что?.. – ошарашено переспросил Спирос.
Лиза, придвинувшись к нему почти вплотную, склонила головку на бок, провокационно облизала губы и, глядя ему прямо в глаза, с милой улыбкой пояснила: