– Дюбель, гранаты, – орал Стратег истошным голосом. Дюбель, не заботясь о прицеле – какой тут, к чертовой матери, прицел? – шарахнул игольчатой в божий свет, как в копеечку. От раскатистой череды взрывов у Виктора заложило уши, и на мгновение ему показалось, что от мельтешения мириадов игл померк свет.
– Кумулятивной, быстро, – скомандовал Стратег, – влево, над трещиной, держись, братва!
И вот тут-то вокруг началось сущее светопреставление. Слева на стене вздулся до нестерпимости яркий огненный шар, а стена воздуховода, и без того державшаяся на честном слове, рухнула, к счастью, в основном, наружу. Взрывная волна подхватила скример как пушинку, и со страшной силой шмякнула его о стену, сокрушая стержни энерговодов и корежа гондолу. Неконтролируемый поток энергии хлынул из разломанных энерговодов с такой силой, что скример, будто ракета, а точнее, как проткнутый иголкой воздушный шарик рванулся в противоположную сторону, и через свежеобразовавшийся пролом вылетел из воздуховода наружу.
– Бюллера, Бюллера страхуй, – орал Стратег, терзая бесполезный пульт управления.
5
В центральном шлюзе Разрушителя беглецы предстали пред светлые очи того же самого вездесущего пучеглазого начальства, пребывание, впрочем, изволившего иметь по-прежнему не в истинном теле, а в фантоме. Начальство находилось в окружении весьма высоких флотских чинов, включая шип-коммодоров первого ранга, и мордатых громил в штатском, обладавших на редкость скверной внешностью, манерами и мерзким взглядом вприщур. Пост, который занимало пучеглазое начальство, был, видимо, просто запредельным. Шип-коммодоры пританцовывали вокруг него на пуантах, готовые лететь (исполняя) и исполнять (летя) на лету же подхвативши руководящее указание. Пучеглазое начальство, безошибочно выделив в толпе Эни, тихим голосом сказало, будто бы видело ее впервые в жизни:
– Леди Боди, я Ответственный Секретарь Верховного Координатора по делам колоний. Его Имперское Сиятельство ждут Вас. Пройдемте со мной… О ваших телохранителях позаботятся, – добавил Секретарь, увидев, как Эни бросила нерешительный взгляд на своих гвардейцев, после чего перевел глаза, ставшие вдруг жесткими и неприязненными, на Ану. – Эй, Вы, э-э… как там Вас… Вы тоже следуйте за мной.
Макрослип встрепенулся.
– Простите, а я?
– Вами займутся. Его Имперское Сиятельство полностью в курсе Ваших дел, – не оглядываясь, буркнул сэр Ответственный секретарь и двинулся к выходу из шлюза. Макрослип пискнул ему вслед что-то невнятное, но тут один из шип-коммодоров, одетый, по счастью, не в черный мундир санации – были тут к его ужасу и такие – а в голубой летный, цыкнул зубом и, глядя на сэра Макрослипа как скрыпл на крысу, поманил его к себе пальцем.
Палуба под ногами Аны неприятно подергивалась, идти с непривычки было непросто. То с одной, то с другой стороны наваливались перегрузки, небольшие, но неприятные своей неожиданностью и резким ускорением. Видимо, абордажный сегмент совершал обратную трансформацию, встраиваясь вместе с захваченной им "Лиловой Звездой" в гигантское тело "Разрушителя".
Место, в которое они вышли, совсем не походило на рум космического корабля. Оно напоминало, скорее, какую-нибудь оживленную развилку городского путепровода. А вот транспорт, на котором им предстояло передвигаться, вообще не походил ни на что на свете… разве что вот если бы флаттер был обстоятельно изнасилован скримером, тогда, конечно, могло бы появиться на свет что-нибудь подобное.
Машин на стоянке было три. Две из них – первая и третья – более всего напоминали перевернутые вверх тормашками и утыканные иголками ботинки с торчащим из каблука гвоздем. Ботинки стояли каблуками в разные стороны, а между их носками находилась третья машина, маленькая и очень похожая на свернувшегося клубком ежа… есть на Азере такой смешной колючий зверек.
Пучеглазый секретарь вместе с Эни Боди уселись в гондолу средней машины. Ану биопы охранники, не церемонясь, зашвырнули в заднюю – на месте подошвы в "башмаках" был глубокий… как бы это сказать… кузов, что ли, а в нем сиденья для охранников со всякими явно смертоубийственными приспособлениями, даже названий которых Ана не знала. Каблук при ближайшем рассмотрении оказался орудийной башенкой, а торчащий из него гвоздь лазерной пушкой.
Кортеж с огромной скоростью мчался внутри дредноута. Пассажиров немилосердно швыряло и дергало в разные стороны. Ана оказалась насмерть зажата между двумя охранниками, мужиками зверски мускулистыми и твердыми, как доски. Несмотря на то, что Ана всегда была неравнодушна к таким парням, она не чувствовала ни малейшего сексуального возбуждения. Вся ее интуиция подсказывала, что – увы – и на этот раз ей повезло вляпаться в нечто, не сулящее ничего хорошего. И что же это за судьба досталась такая? Жизнь перла, будто по спирали какой раскручивающейся. Что бы она ни делала, после краткого мига счастливой надежды неизбежно приходило сокрушительное падение, и чем слаще была надежда, тем больнее было падать. Это не случайность, говорила она себе, нет. Это следствие решений, принятых при остром недостатке информации. А как же интуитивизм твой этот самый, пресловутый, ни при чем, что ли?.. А вот так вот как раз и ни при чем! Чем он тебе поможет, если влезаешь в игру, где твои противники играют краплеными картами, да еще и по правилам, которые сами в процессе игры устанавливают и меняют? Где все игроки, кроме тебя, связаны круговой порукой? Где законы если и действуют, то всегда сверху вниз, и никогда снизу вверх? Нет, в принципе-то, Ана ничего против этого не имела, просто она сама хотела находиться среди тех, а не среди этих. Вот только те этого ее желания разделить категорически, так сказать, не разделяли.