– Должен сознаться, я в очень затруднительном положении, – наконец, выговорил виконт, предварительно со всем возможным тщанием покопавшись пальцем в затылке. – Первое желание, которое любой, самый мужественный человек испытывает, услышав подобное, это бежать без оглядки прочь, теряя впопыхах не только туфли, но и все прочие детали туалета.
– Включая брюки?
– Именно. Недаром внутренний голос настоятельно советовал мне пройти мимо. Но уж очень Вы дезире, мадемуазель… простите мне мою дерзость.
– Это не дерзость. Мне, пожалуй, даже чуточку лестно. Но, извините, я Вас, кажется, перебила. Продолжайте, пожалуйста. Меня интересует вывод, который Вы делаете из сложившейся ситуации.
– Какой же тут может быть вывод? – несказанно удивился виконт. – Разумеется, я никуда не побегу, это грозило бы мне полной потерей всяческого самоуважения. Но и представить себя в качестве соперника личности, подобной хозяину Лайвадии… посмотрите на меня, мадам, внимательно. Посмотрите в фас. Посмотрите в профиль, в три четверти, даже с затылка можете обозреть, возникни у Вас такое желание. А потом скажите, с какой стороны я похож на идиота?
Эни взахлеб расхохоталась.
– Честно?
– Ну, разумеется, – в свою очередь с облегчением расхохотался виконт.
– Со всех, уважаемый сэр! Со всех сторон, без исключения.
– Разве что так. Мадам! С предельно возможной почтительностью я должен Вам сказать, что остаюсь в полном Вашем распоряжении. Вы можете располагать мною сколько Вам заблагорассудится во всем, за двумя исключениями. Никогда и ни при каких обстоятельствах я не буду претендовать на Ваши ночи. Поверьте, мадам, я бесконечно об этом скорблю. Сердце, можно сказать, обливается кровью. Но у нас здесь такой клоповник! Хотя никто тут не имеет прямого выхода даже на отдаленное окружение сэра… хозяина Лайвадии, но, уверяю Вас, у нас такие мастера интриги! Способ найдется. И второе. Ни при каких обстоятельствах я не буду вводить Вас в высший свет Земли.
Эни нахмурилась.
– Я забочусь, прежде всего, о Вас, – нервно сказал виконт. – Поймите меня правильно, умоляю. Вы занимаете та-акое положение во вселенной, которое никому на Земле даже не снилось. К тому же, Вы красивы. Вы оконтакторены. Но – самое главное – Вы умны. Я не хочу и не могу допустить, чтобы Вы хотя бы на мгновенье почувствовали себя униженной. А это вполне может произойти, когда Вы увидите, что для наших аристократов люди, подобные Вам, олигархи, были, есть и будут выскочками, нуворишами. Что называется, парвеню. А я хочу, чтобы Вы всегда вспоминали обо мне хорошо и даже, может быть, не без улыбки сожаления.
Эни медленно кивнула головой, поцеловала виконта в щеку, повернулась и, не оглядываясь, ушла. Разумеется, Всегда Правому в высшей степени наплевать на мальчишку – одним сексуальным партнером в ее жизни больше, одним меньше, чепуха какая – но вот парвеню… шлюхи вы земные, шелудивые!
Разговор засел в Эни занозой, колол, цеплялся, отравлял жизнь. Чтобы отвлечься, она со всеми своими энергией и пылом взялась за пресловутое "попутное" поручение Всегда Правого.
По ее приказу новый здешний лабораторный актуализатор и главный врач, трясясь всем телом в почтительном перепуге, немедленно предоставил в ее распоряжение материалы лаборатории, касающиеся старой перечницы Лайзы Старкофф. На его счастье, сделать это было не трудно, поскольку лабораторная база данных при учиненном Лансом разгроме умудрилась уцелеть. Эни немедленно ввела эти данные в свой персональный компьютер и с картинной небрежностью – знай наших, яццеголовая сволочь – клацнула сенсорами по контакторам, запуская напрямую в мозг запись первого же эксперимента, проведенного Фуксом над гнусной старушенцией.
Да-а…
Лучше бы она этого не делала.
Когда сеанс завершился, единственное, что удержало ее от немедленных оргвыводов в адрес мерзавца-актуализатора, была полная неспособность к каким бы то ни было действиям вообще. Иначе генерального слизняка не спасло бы даже выражение безмерного восторженного почтения (…боже мой!.. я бы так никогда не смог!..), что явственно читалось на его высоколобой роже.
А ведь это был всего лишь один, самый первый эксперимент из длинной череды жутких издевательств, которым подверг старую женщину яйцеголовый изверг. Эни дала себе самый твердый зарок впредь никогда больше не работать напрямую в собственном мозге с незнакомыми файлами. Сначала сделай хотя бы предварительный анализ, дура, – корила она себя. – А еще лучше подвергай исходные файлы предварительной компьютерной обработке и имей дело только с обобщениями.